Пока я занимаюсь самокопанием, вижу подругу, выходящую из такси, и выныриваю из-за угла:
— Ну наконец-то! — восклицаю я и нервно озираюсь по сторонам, чтобы не дай бог никто не увидел нас.
Рита испуганно отшатывается от меня и хватается за сердце:
— С ума сошла так пугать!
Хватаю ее за руки и бесцеремонно затягиваю в темноту. С глаз долой.
— Слушай сюда. Времени мало, — начинаю я, но слышу, как открывается дверь и из галереи кто-то выходит.
Выглядываю из-за угла и смотрю на вышедшего. Он, ну конечно же. Кто еще может внести столько смуты в мою жизнь?
Стас стоит возле входа и устало выдыхает в морозный воздух. Его окружает стая охранников, как всегда, закрывая со всех сторон. Я не могу отвести от него взгляд, он манит меня, как заблудившегося моряка может манить маяк в темноте. Что ж я за размазня такая, что не могу остыть к нему?
А тем временем сердце в груди стонет, болит, тоскует по нему и его сильным рукам. По его так быстро ставшему родным запаху. Я безумно соскучилась.
Север выбивает из пачки сигарету и закуривает. Тянет дым через легкие, а потом резко выдыхает его. Лицо Стаса на мгновение теряется в дымке, черты искажаются, и я вижу огромную усталость на его лице.
Женская сущность вопит: пожалеть, приласкать, прижать к себе, облюбить.
Но здравый смысл дает ей подзатыльник и напоминает об отвратительной картине: Север, рыжая шлюха на его коленях и мерзкое предложение присоединиться к ним.
— Это наш мэр? шепчет ошарашенно Рита, а я вижу, как Стас начинает оборачиваться в нашу сторону, явно услышав что-то, и тяну подругу за собой.
Подальше — в темный переулок, не разбирая дороги, волочу ее за собой, мысленно благодаря за то, что она не шумит. Сажусь на колени и жестами показываю Рите сделать то же самое. Сидим так какое-то время. Я пытаюсь прийти себя. Рита испуганно смотрит на меня и пытается понять, что вообще только что произошло.
— Так и что это было? — непонимающе спрашивает она, задавая вопрос вслух.
Выглядываю из-за угла в последний раз и вижу, что мы одни, вокруг никого. Решаю завязывать с этими играми, поднимаюсь и помогаю подруге сделать то же самое.
— Прости, Гош, — говорю виновато, дергано поправляю свою распавшуюся прическу. — Я вошла внутрь и увидела его. Обдумать свои действия у меня не было времени, поэтому я просто сбежала.
— Откуда ты знаешь нашего мэра? — подруга искренне недоумевает, ведь я не посвящала ее в события прошлых лет.
Смотрю на Гошу растерянно, поджимаю губы, а потом начинаю нервно кусать внутреннюю часть щеки. Ну как рассказать ей правду? Ведь никто, ни одна живая душа на знает о том, кто настоящий отец Тимофея. Ну, кроме мамы. Только мама в курсе.
— Только не говори, что он отец Тима! — догадывается Рита.
— Да, — отвечаю устало, потому что врать уже не вижу смысла, Рита и так обо всем догадалась. — Только прошу, не спрашивай о нем больше ничего.
— Хорошо, о нем не буду. Спрошу другое: почему ты сбежала при виде него? Он что, может обидеть тебя? — в голосе подруги слышна тревога.
— Все так сложно, Гош. Но нам лучше не пересекаться. Никогда. Так что я поеду домой, а ты иди внутрь и хорошо проведи этот вечер за нас двоих.
— Может, все-таки пойдешь со мной? — с недоверием спрашивает Рита.
— Нет, — уверенно качаю головой. — Во-первых, у меня бардак на голове, во-вторых, я буду постоянно озираться по сторонам в ожидании того, что он снова вынырнет как черт из табакерки.
— Ален, поезжай домой, отдохни. Но ты же понимаешь, что теперь так просто не отвертишься? — она переживает за меня.
Видно, что подруга не хочет оставлять меня одну, ну а я не хочу для себя компании. Именно сейчас мне нужно это самое одиночество.
— Рит, я правда не могу рассказать тебе всего, — отрицательно мотаю головой.
— Скажи хоть — он знает о Тиме?
— Нет… — шепчу едва слышно и закрываю ладонями глаза, чтобы не разреветься.
Рита обнимает меня и гладит по спине, успокаивая.
Ну вот как мне рассказать ей правду? Не могу я поделиться, открыться.
Рита уходит на выставку, а я остаюсь в темноте унимать свое ноющее сердце. Нет, так больше нельзя. Не могу же я вечно прятаться по углам от него? Тем более что он не узнал меня вчера. Значит, мне нечего бояться. Моя жизнь довольно проста и однообразна, то, что мы встретились уже во второй раз, — скорее совпадение, просто нужно аккуратно посещать такие мероприятия.
Или вовсе отказаться от подобных выходов в свет, если не хочу и дальше прятаться по помойкам.
Наконец, поймав дзен и уговорив себя выйти из тени, я направляюсь домой.
Такси вызывать не хочется, нужно было проветрить голову, поэтому я отправляюсь домой пешком. Иду быстро, глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться.
Задумчиво топаю по тротуару и кусаю губу, нервно перебирая в уме события сегодняшнего вечера. Фонари не горят, но дорогу хорошо подсвечивают автомобили, едущие позади меня. Ничто не настораживает меня, пока я не понимаю, что за мной едет машина, причем уже довольно давно.
Я нервно оборачиваюсь и вижу большую черную иномарку, которая ослепляет меня фарами. Испугавшись, ускоряю шаг, практически переходя на бег. Я не пробегаю даже квартала, когда спотыкаюсь и лечу на землю, больно стукнувшись коленом.
Да что ж я неуклюжая такая? То на выходе из ресторана чуть не растянулась, сейчас снова. Услышав, как позади меня открылась дверь машины, медленно оборачиваюсь. Мне становится реально страшно: черт знает, кто там внутри и что ему нужно.
Как загипнотизированная, я слежу за приближением начищенных до блеска дорогих мужских ботинок, не в силах поднять голову выше. А после, как будто я не вешу ничего, меня поднимают и ставят на ноги.
— Ушиблась, красивая? — самодовольный взгляд пробегается по моему телу и останавливается на губах.
Глава 8 Спасибо и прощайте
Алена
Мы смотрим друг на друга, и я не нахожу ни одного слова, чтобы ему ответить. Может, если я буду молчать, он подумает, что я немая, и уедет?
Север снова стоит максимально близко ко мне, и снова его горячие руки обжигают мое тело даже через ткань пальто. Гребаное дежавю.
Неужели он меня снова не узнал? Я изменилась, не спорю. Волосы немного выгорели, я стала стройнее, изменила стиль одежды, но все же… неужели он меня не помнит?
— Почему плакала, красивая? Обидел кто? — Стас хмурится, разглядывая мое лицо.
Да. Не узнал. Вот дура я все-таки. В первый раз не узнал, ясно же, что не изменится ничего во второй раз, а я наивная идиотка, которая сама не понимает, чего хочет, — чтобы не узнал ничего или чтобы узнал все.
Я начинаю злиться на себя, сцепляю посильнее зубы, прикусывая язык. Ты меня обидел, сволочь! Никто не обижал так, как ты. Болит душа до сих пор, сил нет больше терпеть.
— Никто меня не обижал. И вообще, это вы преследовали меня! — произношу нервно севшим голосом.
— Зачем мне это нужно? Я просто ехал домой и увидел девушку в беде, — отвечает Стас как ни в чем не бывало, обдавая меня своим запахом — парфюм и сигареты.
Я делаю шаг назад, вырываясь из этого аромата и объятий мужчины, что становится моей ошибкой.
Колено болит, я оступаюсь и начинаю падать вбок, проклиная судьбу за то, что выбрала сегодня неудобную обувь на огромной шпильке.
Север реагирует молниеносно — снова ловит меня и снова сильнее, чем нужно, держит. Одной рукой обхватывает за талию, тесно прижимает к себе, вторая рука на предплечье. Я полностью во власти его медвежьих объятий. Мне не вырваться, не убежать. Только и остается, что с распахнутым ртом смотреть в темень его глаз и жадно глотать запах этого мужчины.
У нас значительная разница в росте, даже несмотря на мои огромные шпильки, Стас выше меня на голову.
— Поймал, — тихо говорит он, по-прежнему не выпуская из своих рук, и хищно проходится взглядом по моему лицу.
Я действительно попалась, как маленькая мушка в паутину. Сейчас меня сожрут даже на задумавшись. А потом переварят этот обед и забудут так же, как забыли несколько лет назад.
