никого не было. Ключ все еще торчал в замке, и дверь была заперта изнутри, к ней никто не мог войти. Сердце так сильно стучало, что она ощущала его в районе горла. Мила прикрыла глаза, пытаясь унять сердцебиение, и приложила ладошку к груди. А когда немного успокоилась, распахнула глаза и прошла к одеялу, которое валялось на полу. Подхватив его, она сделала шаг в сторону дивана и замерла на месте, приоткрыв рот в изумлении.
В глазах мелькнул ужас от увиденного. Она сглотнула тяжелый ком в горле и медленно приблизилась. Бросила на диван одеяло и потянулась к своей подушке, посередине которой лежал лепесток белой орхидеи. Мила подхватила находку, и ее пальцы тут же почувствовали нежную и гладкую поверхность лепестка. Девушка даже к носу его приблизила и вдохнула слегка уловимый сладковатый аромат.
– Как ты сюда попал? – прошептала она и обернулась, чтобы еще раз убедиться, что одна. То, что сейчас происходило, никак не укладывалось в ее голове, а главное – все это до ужаса пугало.
Мила развернулась и тяжело опустилась на диван, не выпуская из рук лепесток и постоянно на него смотря, словно под ее взглядом он мог испариться, но тот был не выдумкой ее уставшего мозга. Лепесток был и правда настоящий.
– Этого просто не может быть. – Все так же полушепотом сказала девушка, а перед глазами вспыхнуло красивое лицо сегодняшней молодой жертвы.
Глава 3
Мила с сочувствием смотрела на девушку, лицо которой было зареванное и опухшее от слез. Та сидела напротив и теребила светло-голубой платочек. Это была Татьяна, лучшая подруга и свидетельница, которая, вернувшись домой, нашла труп своей подруги – второй жертвы, именно к ней вчера прикоснулась Мила.
– Повторите, пожалуйста, все, что вы говорили вчера, – попросила Мила, и девушка, кивнув, вытерла очередную слезу, скатившуюся по щеке, и заговорила.
– Я на месяц уезжала к родителям на север и только вчера вернулась в город. Мы с Галей снимали квартиру, одну на двоих, так дешевле, понимаете. Я, когда в квартиру зашла, думала, ее нет. Свет был везде выключен, а дальняя комната, в которой жила… – Девушка, не договорив, всхлипнула и снова разревелась.
Мила только сильнее стиснула в руке ручку и на одно мгновение прикрыла глаза. Голова раскалывалась, и даже таблетка обезболивающего не помогла. После того как она нашла на подушке лепесток орхидеи, не то, что спать, она просто на диван не могла прилечь. Все еще помнилось: как тело парализовало, хотя сознание работало ясно, и это холодное прикосновение чьих-то ледяных пальцев все еще чувствовалось на щеке. Вспомнив прошедшую ночь, по коже пробежали мурашки, и девушка слегка вздрогнула, но тут же все свое внимание вновь уделила свидетельнице.
Мила терпеливо дождалась, пока поток слез у девушки иссякнет, и та снова продолжит.
– Дверь Галиной комнаты была открыта, – заговорила Таня хрипловатым голосом. – Я думала, что ее нет дома, и не обратила на открытую дверь внимания. Она всегда ее открывала, когда уходила. Я приняла душ, поужинала и решила позвонить подруге, а когда услышала, как ее телефон звонит в спальне, то пошла туда, а там… там… – И снова взрыв слез и рыданий, от которого Мила снова поморщилась. Ей было жаль девушку, что сейчас сидела перед ней, но себя жаль больше. У нее как несколько часов назад закончилось дежурство, она должна уже дома находиться и спать в своей мягкой кровати, но сидела на допросе и терпеливо ждала, когда истерика закончится.
– Скажите, у Гали был молодой человек?
– Нет. – Отрицательно качнула головой девушка.
– Ну, может она с кем-то встречалась или познакомилась, когда вас не было в городе.
– Нет. Понимаете, мы с Галей были как родные сестры. Очень близки, и все друг другу рассказывали. И я точно знаю, что у нее никого не было, а иначе бы она мне рассказала. Галя только два месяца назад рассталась с парнем, и расставание для нее было очень болезненным. Мы каждый день с ней созванивались по видеосвязи, да и просто по смс общались. Я знала ее расписание практически на каждый день.
Мила согласно кивнула.
– Тогда скажите, вы общались с подругой в день, когда приехали домой? Знаете, чем она занималась перед вашим приездом.
Таня задумалась. А через пару секунд согласно кивнула.
– Да. Мы созвонились с ней утром, и она сказала, что пошла по магазинам. Мы с Галей в выходные в клуб собирались, и она пошла купить себе новое платье. А потом все. У меня не было возможности больше ей позвонить.
– Угу. – Мила сделала запись в протоколе допроса. – А во сколько вы ей звонили?
– Сейчас. – Девушка полезла в карман за телефоном, и на минуту в кабинете воцарилась тишина, после которой Таня заговорила вновь: – Я ей звонила в девять утра. Мы с ней разговаривали семнадцать минут, и она уже собиралась выходить из дома.
Мила кивнула.
– А вы не знаете, кто подарил цветы вашей подруге? – спросила следователь, а Таня с удивлением на нее посмотрела.
– Какие цветы?
– Ну как, те, что стояли на кухне в вазе.
– А-а… вы про эти. Совсем про них забыла. Не знаю, – пожала девушка плечами. – Галя мне про них ничего не говорила. Хотя, это было на нее не похоже. Я, когда их увидела, удивилась.
– Почему? Может у нее все же был поклонник, а она вам не хотела говорить?
– Нет, что вы. Галя бы мне точно рассказала. Она вообще была очень открытым, добрым и милым человечком. – Искренне проговорила девушка.
«Добрым и милым человечком», – про себя повторила Мила слова свидетельницы. И все же она была уверена, что жертва находилась в отношениях, только вот Галя по какой-то причине не рассказывала о них своей подруге. Аналогичная ситуация произошла и с первой жертвой. Одинокая девушка, которую нашла в собственной квартире, задушенной, ее мать. На кухне стоял идентичный букет белых орхидей, как и у второй жертвы. И мать покойной утверждала, что ее дочь ни с кем не встречалась, хотя, по словам соседки, та видела не один раз, что к девушке приходил какой-то мужчина. Лица она не запомнила, а самое интересное, даже камеры видеонаблюдения, что висели на подъезде дома, его не засекли. Мужчина очень ловко уклонялся от них, словно знал, где и под каким углом они расположены, чтобы не попасть в объектив.
И только когда допрос закончился и кабинет покинула Татьяна, Мила с облегчением вздохнула и, тихо постанывая, опустила лицо на сложенные на столе
