ними ухаживают пациенты клиники – один из видов терапии.
Мила подняла голову вверх, и в одном из окон, в которых горел свет, заметила высокую фигуру. Это был ее брат. Он ждал ее. У Милы быстро забилось сердце, а на душе разлился стыд, что она так вот бросила его и не навещала. Работа заняла все ее время.
Войдя внутрь здания, она прошла уже по хорошо знакомому ей длинному коридору с серыми стенами, а когда-то это была идеально белая краска, но со временем потеряла свой цвет.
Саша ждал ее в одной из «игровых» комнат. Брат сидел за столом с книгой в руках. Она безумно по нему соскучилась. Мила знала пациентов в этой клинике практически не хуже медперсонала, что здесь работал. Да и пациенты уже относились к ней как к «своей». Она часто приносила им сладости, а некоторым – игрушки или необходимые вещи, за что ее здесь очень любили.
Подойдя к столу, за которым сидел брат, Мила заметила на его лице улыбку.
– Привет, – произнесла она на выдохе.
Саша поднял на нее свое лицо, и девушка опустилась в кресло напротив. Ей было разрешено намного больше, чем другим посетителям. Мила могла беспроблемно передвигаться по территории и зданию, хотя посторонним это было строго запрещено.
– Привет, – тихо ответил ей Саша и, закрыв книгу, отложил ее в сторону. На нее посмотрели такие же, как и у нее, светло-серые глаза брата. – Наконец-то ты пришла. Я очень скучал. – И от этих слов родного человека стало еще противнее от самой себя.
– Прости, очень много работы, но я бы обязательно приехала, ты же знаешь.
– Знаю, но я переживал.
Мила протянула к нему ладонь в тонкой черной перчатке и, забывшись, погладила брата по небритой щеке.
– Я ужасно скучала, – чуть слышно произнесла она.
Брат же ничего не ответил, а только внимательно посмотрел на ее ладонь, отчего Мила убрала руки на колени. Она не говорила Саше, что у нее стали проявляться видения, которые пропали после смерти матери. Не хотелось признаваться в этом. Сам же Александр не переставал видеть. Каждый раз, когда Мила приезжала его навещать, он рассказывал сестре о своих видениях, когда к кому-то прикасался. Он никогда не отрицал своего дара, в отличие от нее.
И в этот момент у Милы почему-то в голове вспыхнула картинка того дня, когда к ним в квартиру пришел странный дядя и забрал Сашу с собой. После того как мать узнала о способностях сына, она заперла его в комнате и запрещала Миле к нему приближаться, но брат с сестрой были всегда неразлучны, и даже запертая на ключ дверь не помешала этому. Они общались через записки, которые просовывали в щель между дверью и полом. А потом, через несколько дней пришел этот самый странный дядя в черном деловом костюме и с кожаным портфелем. Гость заперся в комнате вместе с братом и о чем-то с ним беседовал несколько часов, и все это время Мила и ее мать сидели в гостиной и ждали. А когда этот самый дядя вышел и держал за руку улыбающегося Сашу, то Мила своим еще детским мозгом поняла: что-то здесь не так.
– Я забираю его, – сказал тогда мужчина, и девчушка вскочила с дивана и хотела уже запротестовать, как мать ее осадила, дернув за руку.
– Мила, пошли с нами. Ты же такая, как я. Признайся, что ты тоже видишь картинки, когда прикасаешься к кому-то, – проговорил брат, и Мила даже хотела согласиться – ей так хотелось быть рядом с братом, но в последний момент она отрицательно покачала головой.
– Нет, ты все врешь, я ничего не вижу. – Стискивая свои маленькие кулачки, сказала девчушка под пристальным взглядом незнакомца. И она еще даже не предполагала, что, соврав, только спасла себя, а иначе сидела бы в этой психиатрической клинике, как брат, и по сей день.
– Почему ты в перчатках? – вывел ее из прошлого голос Александра, и Мила непонимающе посмотрела на брата.
– Что? – переспросила она.
– Почему на тебе перчатки? – повторил свой вопрос Саша, и Мила теперь перевела взгляд на свои ладони, лежащие на коленях, словно их в первый раз видела.
Она молчала, не зная, что ответить. А правду говорить не хотелось. Ни одна живая душа не знала, что с ней происходит в последнее время. Ей казалось, что все держать в себе было куда проще, чем делиться своими проблемами. Только один-единственный Федя заметил, что она изменилась, но вот причину не знал. Мила наконец-то подняла голову и посмотрела на брата, который все это время не сводил с нее своего пристального взгляда, а затем в этих светло-серых умных глазах словно промелькнула догадка, и он заговорил первый, не дав ей ответить.
– Ты теперь видишь, прикасаясь руками, – тихо сказал Александр, а Мила только согласно кивнула. Скрывать этот факт от брата, который до сих пор обладал такой странной силой и мог ей управлять, было бы неправильно. Она и так много от него скрывала. Мила была старше своего брата-близнеца на пятнадцать минут, и даже эта мизерная пропасть времени давала ей понять, что она как старшая сестра должна о нем заботиться и оберегать.
Миле вообще очень сложно с кем-то наладить общий язык или сдружиться. У нее никогда не было подруг. Она закрытый и очень сдержанный человек. Ардо даже удивилась, когда вышла замуж за Федора, он единственный, кому она хоть как-то открылась и быстро нашла контакт.
– Как давно? – задал очередной вопрос брат.
Она устало вздохнула.
– Все началось год назад, когда я попала в аварию, – заговорила Мила. Про аварию она рассказала брату, а вот про девушку, которую увидела на дороге, нет. Вообще, очень странно было то, что Мила единственная, про кого Саша ничего не видел, когда прикасался к сестре. – Но видения случились всего лишь пару раз и опять пропали, а месяц назад они появились снова и теперь бывают очень часто. А перчатки – это как тонкая стена, которая ограждает меня от видений. С ними я могу к кому угодно прикасаться и ничего не увижу.
Мила положила свои ладони на стол. Брат отрицательно покачал головой.
– Почему ты отрицаешь свой дар?
– Потому что он мне не нужен. Ты не понимаешь, когда я вижу прошлое человека, то мне очень становится плохо, да и я не хочу видеть это прошлое. Это как копаться в грязном белье.
– Если бы ты развила дар, то не было бы такого.
– А что, если я не
