Позже я узнал, что несколько дней назад жители вели себя предательски по отношению к нашей кавалерии и каретам «Скорой помощи». Было решено поставить некоторых джентльменов к стенке.
Во второй половине дня я достиг места назначения и узнал, что рядом с Арлоном три дня назад был убит мой кузен Рихтхофен. Конец дня я провел с кавалерийской дивизией. Ночью случилась беспричинная тревога, а позже я вернулся в свой полк.
Слегка соприкоснувшись с врагом на войне, мы, кавалеристы, стали объектом зависти со стороны солдат других частей. Для меня это было лучшее время за всю войну. Я даже хотел бы еще раз прожить тот период.
Свист первых пуль (21–22 августа, 1914 год)
Мне приказали разведать силы противника, занимающего огромный лес возле Виртона. Я с пятнадцатью уланами отправился, сказав себе: «Сегодня у меня будет первая схватка с врагом». Задача была нелегкой. В таком огромном лесу могло быть спрятано что угодно.
Я поднялся на вершину небольшого холма. В нескольких сотнях шагов от меня на многие тысячи акров раскинулся огромный лес. Было замечательное августовское утро. Лес выглядел таким мирным и спокойным, что я забыл все свои военные намерения.
Мы приблизились к окраине леса. Поскольку с нашими биноклями мне не удалось обнаружить ничего подозрительного, нужно было пойти дальше и выяснить, будут ли но нас стрелять. Люди, идущие впереди, скрылись за деревьями. Я последовал туда же вместе с одним из лучших улан. На краю леса стоял одинокий домик лесника. Мы проследовали мимо.
На земле остались многочисленные следы прошедшей конницы. Я остановил своих солдат, подбодрил их несколькими словами и почувствовал, что могу абсолютно положиться на каждого из них. Разумеется, никто не думал ни о чем, кроме атаки на противника. В характере каждого немца атаковать противника при встрече, особенно вражескую кавалерию. Я видел себя во главе моего маленького отряда, рубящего вражеский эскадрон, и испытывал радостное возбуждение от ожидания. Глаза моих улан тоже сверкали. Так мы шли по следу быстрой рысью. После часа езды по красивой горной долине лес стал редеть. Я был уверен, что здесь мы встретим врага, поэтому – особая осторожность! Справа от нашей узкой дороги была крутая стена из камней в несколько метров высотой, слева – узкий ручеек, а далее луг в 50 метров, окруженный колючей проволокой. Внезапно наши передние лошади исчезли в кустах. Мои солдаты остановились – выход из леса был заблокирован баррикадой.
Я тут же понял, что попал в ловушку. Какое-то движение возникло в кустах за лугом и слева от меня, и я увидел спешившуюся вражескую кавалерию. У них было около сотни карабинов. Ничего нельзя сделать! Путь вперед перекрыт баррикадой, ни направо, ни налево не свернуть. Атаковать противника так, как я собирался, невозможно. Оставалось только повернуть назад. Я знал, что мои дорогие уланы были готовы ко всему, но не к бегству от врага! Это испортило нам настроение. Секундой позже раздался первый выстрел, за которым последовала интенсивная стрельба из леса. Дистанция между нами и врагом составляла от 50 до 100 метров.
Я приказал солдатам немедленно присоединиться ко мне, когда они увидят мою поднятую руку. Я был уверен, что мы должны отойти назад. Подняв руку, я повел своих людей за собой. Возможно, они не поняли меня. Всадники, скакавшие за мной, подумали, что я в опасности, и на большой скорости помчались, чтобы помочь мне. Мы находились на узкой лесной дороге – можно представить себе последовавшую неразбериху. Две лошади впереди помчались в панике, поскольку звук каждого выстрела усиливался в десять раз узким пустым пространством. Я видел, как они прыгали через баррикаду, и никогда больше не слышал о них. Видимо, они попали в плен. Я повернул свою лошадь и пришпорил ее. С большим трудом я убедил улан, спешивших ко мне, не приближаться, а повернуть и отступать.
Мой ординарец ехал рядом со мной. Вдруг его лошадь упала. Я перепрыгнул через них, а другие лошади рядом попадали. Короче, началась страшная сумятица. Я увидел своего ординарца, лежащего под лошадью. Очевидно, он не был ранен, его придавило весом животного. Враг застал нас врасплох. Вероятно, он наблюдал за нами с самого начала и устроил ловушку, что в характере французов.
Я был обрадован, когда двумя днями позже увидел своего ординарца в одном ботинке, поскольку второй остался под телом убитого коня. Он рассказал мне, как бежал. По меньшей мере два эскадрона французских кирасир выскочили из леса, чтобы ограбить падших лошадей и бравых улан. Он вскочил, забрался на камни, но, обессилевший, упал в кусты. Через два часа враг снова ушел в укрытие, и он продолжил свой путь. Через несколько дней ординарец присоединился ко мне, но ничего не знал о судьбе своих товарищей, оставшихся в лесу.
Скачка с Лоеном
Шла битва близ Виртона. Я и мой товарищ Лоен должны были убедиться, что стало с врагом. Мы скакали за ним целый день и, настигнув наконец, могли дать очень скромный отчет. Вечером встал вопрос: ехать ли нам всю ночь, чтобы присоединиться к нашим войскам, или отдохнуть и сэкономить силы для следующего дня. Замечательно, что кавалерийскому патрулю предоставлена полная свобода действий.
Мы решили провести ночь рядом с врагом и двинуться дальше следующим утром. Как мы и предполагали, враг отступал, мы его преследовали. Соответственно могли провести ночь в относительной безопасности.
Неподалеку находился монастырь с огромными конюшнями. Мы с Лоеном решили, что это подходящее пристанище для нас и наших солдат. Вечером, когда мы вошли в свое новое временное жилище, враг был в такой близости, что мог стрелять по нас через окна.
Монахи были исключительно доброжелательны. Они дали нам вдоволь еды и питья, и мы неплохо провели время. С лошадей сняли седла, и они были счастливы тем, что впервые за три дня и три ночи их спины освободились от значительного груза. Мы расположились, словно в доме гостеприимных друзей. Тогда мы еще не предвидели, что через три дня повесим нескольких обитателей монастыря на фонарях, поскольку они не смогут пересилить желания поучаствовать в войне. Но в тот вечер они были чрезвычайно любезны. Мы в ночных рубахах улеглись в постели, поставив часового и доверив Богу присматривать за нами.
В середине ночи кто-то внезапно распахнул дверь и закричал: «Здесь французы!» Со сна я не мог ответить. Лоен тоже не был дееспособен, но интеллигентно спросил: «Сколько их?» Солдат заикался от возбуждения: «Мы убили двоих, но сколько их на самом деле, нельзя сказать, потому что очень темно». Я слышал, как Лоен сонным голосом ответил: «Хорошо. Когда прибудут еще, позови нас снова». Через полминуты мы оба уже снова спали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
