Она кивает.
— Да, я сделала то, что ты велела, оставалась под водой, пока не убедилась, что они пропали, а затем улетела домой за помощью.
Я не помню, что говорила ей привести помощь. Я не хотела бы этого, но не могу винить ее за попытку спасти меня.
— Заходите, девочки. — Мама показывает жестом, чтобы мы вошли, но не глядит на нас. Она, обернувшись, смотрит через дорогу на одного из наших соседей. Тетя Кассиана, Джабель, стоит на крыльце, смотря на нас со скрещенными на груди руками. В последнее время, она много наблюдает за нами. Мама уверена, что она докладывает Северину обо всём, что мы делаем. Со скупым кивком мама провожает нас внутрь. Они с Джабель раньше были подругами. Когда я была ребёнком, до смерти папы. Сейчас они вряд ли разговаривают.
Когда мы входим в дом, Тамра поднимает свой взгляд, откуда она сидит, скрестив ноги, на диване, с миской хлопьев зачатой в коленях. Трубные звуки из старого мультфильма доносились из телевизора. Она не выглядит «обеспокоенной больной», как утверждает мама.
Мама шагает к телевизору и уменьшает звук.
— Тебе действительно нужно, чтобы он звучал так громко, Taмра?
Taмра пожимает плечами и закапывается на диване в подушках.
— Так как я не могла заснуть, я решила попробовать заглушить сигнал тревоги.
Чувство тошноты появилось в моем кишечнике.
— Они забили тревогу? — спрашиваю я. В последний раз, когда они это сделали, было тогда, когда отец пропал, и они собрали поисковый отряд.
— О да, — кивает Эз, её глаза расширяются. — Северин волновался.
Taмра находит пульт и увеличивает громкость. Положив пульт обратно на диван, она поднимает большой глубокую ложку ко рту.
— Ты так удивлена, что они собрали отряд для тебя? — Она устало склонилась ко мне. — Подумай об этом.
Необходимость защищать свои действия поднялась в груди, но я подавила ее глубоким дыханием. Я пыталась объяснить ранее, но Taмра не понимала это. Она не может понять импульс Драко. Как она может?
Мама выключила телевизор. Не обращая внимания на возникшее напряжение, Эз взмахнула руками в воздухе.
— Ну, что? Что случилось? Как ты спаслась? Боже мой, они были повсюду. Ты видела эти установленные ловушки? — Мама плохо выглядит.
— Я думала, что ты не смогла бы сделать этого. Я имею в виду, я знаю, что ты быстрая... и можешь дышать огнем, и всё такое, но…
— Как мы могли забыть об этом, — бормочет Тамра себе под нос с полным ртом хлопьев и деланно закатывает глаза.
Тамра никогда не превращается. Это растущая тенденция среди Драко, старейшины взволнованы и отчаянно пытаются сохранить наш вид. Моя сестра-близнец, которая младше меня лишь на минуту, обычный человек. Это убивает её. И меня. Перед тем, как я впервые превратилась, мы были близки во всем. Сейчас же общее у нас только лицо.
Я заметила, что мама ходит по гостиной, закрывая все деревянные ставни, оставляя комнату в тени.
— Эз, — говорит мама, — попрощайтесь сейчас.
Моя подруга моргает.
— Попрощаться?
— До свидания, — говорит мама более твёрдым голосом.
— О, — Эз нахмурилась и посмотрела на меня, — пойдешь завтра в школу?
Её глаза выразительно блеснули, показывая, что я могу положиться на неё во всём.
– Я встану рано.
Мы живём на разных концах посёлка. Он сформирован как гигантское колесо с восемью спицами. Каждой спицей служит одна улица. Центр выступает в качестве сердца нашего посёлка. Школа и зал заседаний находятся там. Я живу на Первой Восточной улице, а Эз - на Третьей Восточной. Мы находимся на большом расстоянии друг от друга. Покрытая виноградником стена окружает посёлок, так что не местные редко проникают сюда.
— Конечно. Если ты готова встать рано и зайти за мной.
Как только Эз ушла, мама заперла дверь. Я некогда не видела, чтобы она делала этого раньше. Стоя передо мной и Тамрой, она долго смотрит на нас. Тишину нарушает лишь ложка Тэм, звенящая в чашке. Мама поворачивается и выглядывает между ставнями, как будто беспокоится, что Эз может услышать нас. Или кто-то другой.
Повернувшись обратно, она заявляет:
— Собирайте свои вещи. Мы уезжаем сегодня ночью.
Мой желудок сжимается, как это бывает, когда я быстро и внезапно начинаю снижаться в полёте.
— Что?
Тамра вскакивает с дивана так быстро, что её миска с молоком и хлопьями падает на пол. Мама как будто не замечает этого и ничего не говорит, и вот тогда я понимаю, что всё изменилось, или вот-вот изменится. Она говорит на полном серьезе.
— Это правда? — Глаза Тамры ярко светятся. Она выглядит такой живой впервые с… того момента, как я впервые превратилась. — Пожалуйста, скажи, что это шутка.
— Я бы не стала шутить по этому поводу. Начинайте сборы. Берите столько одежды, сколько сможете унести. И всё, что считаете нужным, — мама переводит взгляд на меня, — мы не вернёмся.
Я не двигаюсь с места. Я просто не могу. Так или иначе, моё плечо словно горит всё сильнее, как будто нож вонзают в него всё глубже и глубже.
С взволнованным вскриком Тамра бросается в свою комнату. Я слышу звук удара двери шкафа о стену.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я маму.
— То, что должна была сделать уже давно. С момента смерти твоего отца. — Она отводит взгляд и отчаянно моргает, до того как, повернуться ко мне. — Я думала, я надеялась, что в один прекрасный день он войдёт в эту дверь, и мы должны быть здесь для него, — вздыхает она. — Но он никогда не вернётся, Джасинда. И я должна делать то, что будет лучше для тебя и Тамры.
— Ты имеешь в виду то, что будет лучше для тебя и Тамры.
Выход из стаи для них не такое уж и большое дело. Я знаю это точно. Мама умышленно убила в себе Драко много лет назад, позволила ему исчезнуть, когда стало ясно, что Тамра никогда не проявится. Я думаю, она сделала это, чтобы сестра не чувствовала себя одинокой. Своеобразный акт солидарности.
Я единственная, кто чувствует связь со стаей. Единственная, кто будет страдать, если мы покинем её.
— Разве ты не видишь насколько легче, насколько безопаснее будет позволить Драко уйти?
Я дёрнулась как от пощёчины.
— Ты хочешь, чтобы я отрицала в себе сущность Драги? Стала такой же как ты? Усыпила её, чтобы стать человеком? — Я качаю головой из стороны в сторону. — Меня не волнует, куда ты нас ведёшь. Я не забуду, кто я.
Она кладёт мне руку на плечо и немного сжимает его. Думаю для того, чтобы ободрить.
— Посмотрим. Ты изменишь своё мнение через несколько месяцев.
— Но почему? Почему мы должны уходить?
— Ты знаешь, почему.
Какая-то часть меня понимает, но отказывается признать это. Вдруг, мне хочется сделать вид, что с нашей жизнью здесь всё в порядке. Я хочу забыть о своём беспокойстве по поводу диктатуры Северина в стае. Хочу забыть притягательные взгляды Кассиана. Забыть о том, что моя сестра изолирована от общества, что все считают её прокажённой, и забыть о вине, которую я всегда чувствовала по этому поводу.
