— Ты знаешь, почему.
Какая-то часть меня понимает, но отказывается признать это. Вдруг, мне хочется сделать вид, что с нашей жизнью здесь всё в порядке. Я хочу забыть о своём беспокойстве по поводу диктатуры Северина в стае. Хочу забыть притягательные взгляды Кассиана. Забыть о том, что моя сестра изолирована от общества, что все считают её прокажённой, и забыть о вине, которую я всегда чувствовала по этому поводу.
Мама продолжает.
— Когда-нибудь ты поймёшь. Когда-нибудь ты поблагодаришь меня за спасение от этой жизни.
— От стаи? — спрашиваю я. — Они моя жизнь! Моя семья. Дерьмовый альфа не изменит этого. Северин не будет главным вечно.
— А Кассиан? — Её губы сжались. — Готова ли ты для него?
Я делаю шаг назад, мне не нравится дрожь в её голосе. Краем глаза я вижу, как Тамра застывает в дверях своей спальни.
— Мы с Кассианом друзья, — говорю я. — Вроде этого. По крайней мере, были ими раньше.
— Ты права.
— Что ты имеешь в виду?
— Тебе больше не восемь лет, и ему не десять. Часть тебя должна знать, что я защищаю вас от этого. С тех пор, как вы проявились, стая отметила вас, как своих собственных. Так ли это неправильно, утверждать, что ты моя дочь, а не их? Твой отец постоянно пытался бороться с Северином. Ты думаешь, почему он летал в ту ночь один? Он искал путь... — Она остановилась, её голос дрожал.
Замерев, я слушаю.
Она никогда не говорила о той ночи. Об отце. Я боюсь, что она остановится. Боюсь, что ничего не скажет.
Её взгляд останавливается на мне. Холодный и решительный. И это пугает меня. Знакомое тепло появляется внутри меня, горло горит и сжимается.
— Судя по твоим словам, стая выглядит неким дьявольским культом.
Она моргает. Разъярённо машет рукой.
— Так и есть! Когда ты поймёшь это? Если они требуют от меня отдать мою шестнадцатилетнюю дочь своему драгоценному принцу для спаривания, они изверги! Они хотят, чтобы ты была их маткой, Джасинда! Для наполнения стаи маленькими огнедышащими Драги! — Она близко. Кричит прямо у моего лица. Я волнуюсь, что Джабель или другие соседи могут нас услышать. Волнуюсь, что мама больше не беспокоится об этом. Она отступает и делает глубокий вдох. — Мы уходим сегодня ночью. Начинай собираться.
Я бегу в свою комнату и громко хлопаю дверью. Театрально, но заставляет чувствовать себя лучше. Шагая по комнате, я делаю глубокие вдохи и выдохи. Маленькими сердитыми рывками из носа клубится дым. Провожу ладонью по лицу и шее над тёплой кожей.
Упав на кровать, я выдыхаю дым и смотрю прямо перед собой, ничего не видя, чувствуя только жар внутри. Постепенно огонь во мне потухает, и мой взгляд останавливается на блестящих звёздах, подвешенных к потолку за ниточки. Папа помог мне их повесить после того, как мы выкрасили поток в комнате в синий цвет. Он сказал, что это почти как спать под открытым небом.
Обжигающие рыдания подкатывают к горлу. Я не буду спать под этим небом больше никогда, а если мама будет вести себя так же, то летать я тоже больше не буду.
Через несколько часов, в то время пока посёлок спит, мы пробираемся сквозь туман Нидии. Та самая вещь, которая защищает и скрывает нас от внешнего мира, пытающегося нам навредить, способствует нашему побегу.
Как только мы переходим с нашей улицы на главную, мама садится в автомобиль, а мы с Тамрой толкаем его. Она ведёт машину через центр города. Школа и зал заседаний стоят в тишине, как будто смотря на нас через свои тёмные оконные проёмы. Шины скрипят на гравии, которым покрыты улицы. Мы продвигаемся, а тело словно горит.
Затаив дыхание, я пережидаю, прислушиваясь к сигнализации, когда мы приближаемся к зелёному ограждению вокруг нашего поселения. Заросший плющом небольшой дом Нидии виден впереди, караульное помещение расположено рядом с выходом. Тусклый свет горит в большом окне гостиной. Она, конечно, обнаружит нас, ведь это её работа следить, чтобы никто не покидал территорию.
Каждая стая имеет хотя бы одного шейдера – Драги, который окутывает село туманом, а также сознание любого человека, который попадает сюда. Туман Нидии может заставить человека забыть даже свое имя. Ее талант превосходит мой собственный. Стая живет в страхе перед смертью... если вдруг нас разоблачат и мы будем видимы самолётам и тем, кто путешествует высоко в горах.
Я ничего не слышу из ее дома. Ни звука. Даже когда я громко шаркаю подошвами по гравию, зарабатывая неодобрительные взгляды Тамры.
Я пожимаю плечами. Возможно, я хочу, чтобы Нидия поймала нас. Когда мы проходим через выход, мама заводит старый автомобиль. Прежде чем залезть в машину, я бросаю последний взгляд назад. В окне в доме Нидии кто-то стоит в тени.
Резко задерживаю дыхание. Я уверена, что она сейчас начнёт бить тревогу. Тень движется. Мои глаза болят от того, что я разглядываю её очень упорно.
Вдруг свет в окне меркнет. Я моргаю и качаю головой, совершенно сбитая с толку.
— Нет, — шепчу я. Почему она не мешает нам?
— Джасинда, залезай, — шипит Тамра, ныряя в салон автомобиля.
Отрывая взгляд от того места, где только что стояла Нидия, я думаю о том, чтобы отказаться уходить. Я могла бы это сделать. Здесь. Сейчас. Упереться пятками в землю и отказаться. Они не смогут одолеть меня. Они даже не попытаются.
Но, в конце концов, я просто не так эгоистична. Или храбра. Даже не знаю. Я следую за ними.
Вскоре мы спускаемся вниз с горы, бросаясь в неизвестность. Я прижимаю ладони к прохладному оконному стеклу, ненавидя мысль о том, что никогда не увижу Эз снова. Горло разрывают рыдания. Я даже не попрощалась с ней.
Мама сжимает руль, пристально рассматривая небольшую дорогу через лобовое стекло. Она кивает головой, слово каждый кивок увеличивает её решимость сделать то, на что она пошла.
— Новое начало. Только мы, девочки, — провозглашает она чрезмерно веселым голосом. — Давно пора, не так ли?
— Верно, — Taмра согласилась со спины.
Я взглянула на нее через плечо. Как близнецы, мы всегда были связаны, чувствовали мысли и эмоции друг друга. Но сейчас я не могу чувствовать ничего, кроме моего собственного страха.
Taмра улыбается, глядя в окно, как будто она видит что-то во тьме ночной. По крайней мере, она, наконец, получила желаемое. Везде, куда мы не направились, она будет нормальной. А я буду изо всех сил пытаться вписаться в мир, чужой для меня.
Я принадлежу стае. Может быть, я даже принадлежу Кассиану. Даже если он разбивает сердце Тамре, может быть, это правильно. Он прав. Я не знаю. Знаю только, что я не смогу жить без полетов. Без неба и влажного дыхания земли. Я никогда не смогу добровольно отказаться от своих способностей. Я не мама.
