в холодильнике мамонта, потому что на меньшее я не согласна. Но вижу пока только висящую мышь, — оглядывается и одаривает меня таким презрительным взглядом, — ты чем питаешься, Ада?
— Подножным кормом, — в тон ей отвечаю и отодвигаю её от холодильника. — Иди, садись, я сейчас тебе бутербродов сделаю и все расскажу.
— О, а вот это по-нашему, — потирает руки и обратно плюхается в кресло.
Наливаю большую кружку фруктового чая и поудобнее усаживаюсь напротив подруги.
— Все началось с появления Антона.
Глава 5
Юля дергается и подается ко мне.
— Он появился настолько внезапно, а тут Сергей Витальевич выходил из нашего офиса. Ну я и решила представить его как свою новую любовь, чтобы поскорее отделаться от бывшего.
— Ну ты даешь, — шокировано выдыхает подруга.
— Я не знала, что он наш шеф новый. Да и он одет был скорее как курьер, чем как большой начальник.
Юлька сгибается пополам и начинает громко хохотать.
— Блин, как можно было его принять за курьера, Ада? Он же такой, — она жестикулирует руками и алчно сверкает глазами, — крутой, короче. Не в моем вкусе, но он красавчик.
Скептично кривлю губы.
— А что, курьеры не бывают красавчиками?
— Бывают, конечно, но тут же видна порода. В нем же все кричит, что он большой начальник.
Фыркаю.
— Ты бы так не говорила, если бы увидела его тогда. В общем, Юль, — становлюсь серьезной, — я же могу рассчитывать на тебя и на то, что сегодняшняя сцена останется между нами?
Подруга тут же надувается и бурчит что-то вроде, как я могла вообще подумать, что она кому-то выдаст нас.
* * *
— Ты обещала мне, — расстроенно топаю ногой, — мы договаривались с тобой сходить сегодня в зал. А теперь ты даешь заднюю?
Сжимаю в руке ручку от спортивной сумки. Юлька смущенно краснеет и отводит взгляд.
— Прости, прости, прости, я просто совсем забыла, что у меня сегодня маникюр. Ну, прости, — складывает руки на груди.
— Боже, как можно быть такой растерянной, Юлька?
Подруга закусывает губу, а я тут же одергиваю себя. У неё сейчас непростой период после расставания с парнем, а тут ещё и я давлю на неё.
— Прости, я просто думала, что ты так развеешься.
Юлька пожимает плечами.
— Я и на маникюре развеюсь.
— И не вздумай больше звонить ему, — тыкаю пальцем в её грудь, — пошел он к черту. Точнее, к своей бывшей жене.
Юлька закатывает глаза к потолку.
— Которой он заделал ляльку, ага.
Подруга болезненно морщится, а я прекрасно понимаю все её чувства и эмоции. Но, в отличие от меня, Юлька просто предпочитает переживать все в одиночку и после расставания немного закрывается в себе. Но я все равно держу руку на пульсе, чтобы она не сотворила глупостей. Уж мне ли не знать, как сильно тянет к прошлому. Как порой хочется вернуться к привычному и все простить.
Да, я тоже проходила такой период. Хотела все простить Антону и вернуть семью, когда ещё внутри меня был наш малыш.
Но меня быстро спустили на землю своим появлением в обнимку с любовницей чуть ли не перед моим подъездом в доме, где я снимала квартиру.
— Я правда на маникюр, честно, — поднимает руки и широко улыбается.
— Ладно, одна схожу, — закатываю глаза, и меня охватывает уныние оттого, что мне придется заниматься в гордом одиночестве.
— Я верю в тебя, — скалится подруга, — хотя и не понимаю, зачем тебе тренажерный зал, ты и так в отличной форме.
— Нет предела совершенству, — нараспев отвечаю и выхожу из её кабинета.
В нашем офисном здании все для сотрудников. Тут и бассейн на цокольном этаже, и тренажерный зал, и библиотека, и кафетерий. Боже, да я иногда думаю, что совсем не против тут жить. Ночевать иногда.
Переодеваюсь в спортивную форму, закалываю волосы, чтобы не мешались. После развода я заметно отрастила гриву, и теперь она почти касается поясницы. Беру бутылку воды и выхожу в зал.
Там пока пусто, но это меня очень даже устраивает. Нет Юльки, но и другие не будут ко мне лезть. Если выбирать между коллегами и одиночеством, я предпочту второе. Да, абсолютно точно, я не хочу, чтобы тут кто-то был.
Подхожу к беговой дорожке и решаю для начала размяться. Пока заканчиваю разминку, в зале появляется ещё один человек, при виде которого мне хочется моментально сбежать.
Шеф. Сергей Витальевич.
Но почему-то ноги не готовы делать даже один шаг в сторону раздевалки, и я жадно осматриваю высокую фигуру босса. Он одет в обтягивающую грудь темную футболку и шорты. На сгибе шеи красуется татуировка в форме волчьей лапы, которую мне тут же хочется облизать.
Зажмуриваюсь. Да откуда в моем воспаленном мозгу такие мысли?
Отвлекаюсь от разглядывания босса и хватаю гири.
— Добрый вечер, Лада, — шеф проходит мимо меня, одаривая своим особенным ароматом, — решили привести себя в форму?
Резко разгибаюсь и таращусь на усмехающегося шефа.
— А что, у меня все так плохо с формой? — язвлю.
Он окидывает меня критичным взглядом и потирает задумчиво подбородок.
— Не мешает набрать мышечную массу. И покушать.
Открываю рот. Но не знаю, что ответить.
— Да, ты слишком худовата. Не в моем вкусе такие худышки.
Хлопаю глазами. Он ведь несерьезно?
— А я и не пытаюсь попасть под ваши вкусы, Сергей Витальевич, — гордо задираю нос и крепче стискиваю пальцы на гантели.
Шеф выгибает бровь.
— Серьезно? А мне вот почему-то показалось обратное.
Округляю глаза и резко поворачиваюсь всем телом к нему.
— Это когда вам такое показалось, могу я поинтересоваться? Точнее, в какой момент вы решили, что я нуждаюсь в вашем внимании?
Сергей Витальевич усаживается на тренажер и хмыкает.
— А разве нет? Мне просто показалось, что ты пытаешься со мной заигрывать.
— Чего? — взвизгиваю от негодования. — У тебя бурная фантазия.
Вскидываю руку и охаю под весом снаряда.
— Аккуратнее с этими штуками, — показывает пальцем на гантели, — они могут навредить.
Прищуриваюсь.
— Ты же помнишь про интрижки, Лада? — дергает бровью. — И не нужно так активно крутить бедрами, когда после очередного доклада выходишь из моего кабинета. Меня этим не проймешь.
Задыхаюсь от возмущения. А шеф, наоборот, довольно скалит белоснежные зубы, которые не скрывает его долбаная борода.
Так, нужно взять себя в руки и проучить этого самовлюбленного павлина. Выдавливаю из себя, надеюсь, добродушную улыбку и подхожу к шефу почти вплотную.
Он вопросительно выгибает бровь и ждет моих дальнейших действий. Наклоняюсь к нему, заглядываю в глаза.
— Простите меня, Сергей Витальевич, я не хотела, чтобы вы расценивали
