накупили уйму вещей и с гардеробом можно закончить, Алекса с этим не до конца согласна, так как обувью мы так и не обзавелись, потому мы делаем набег, уж очень активная у меня тетя, на обувной магазин. И лишь тогда Алекса удовлетворенно улыбается, правда, утверждает, что купили мы сущую малость, я в ответ только фыркаю, но тетя тут же хвалит за очень хорошее свойство — "не транжирность".
— Это очень хорошая черта для молодой девушки, — обнимает меня, а после, что-то увидев вдалеке, тянет вперед решительно.
Мы останавливаемся возле ювелирного магазина, и я тут же хочу сдать назад, но Алекса тянет меня внутрь, не отпуская мою руку.
— Хочу тебе еще сережки купить, — объясняет свое поведение. — Не бойся, не золотые — серебряные, на память, так сказать. Знала бы, что у Марты такая дочь, может, раньше бы помогать стала, а так… не одна я темная лошадка, — хмыкает.
Я удивленно вскидываюсь, не совсем понимая, что она имеет ввиду, но Алекса уже вовсю в витрине и что-либо объяснять не собирается, потому и мне приходится наклониться, но в выборе я не учувствую. Алекса сама за это берется и цокает языком огорченно, жалуясь на отсутствие у меня дырок в ушах, предназначенных для сережек, потому подбирает интересные клипсы — небольшие, но интересной формы, они ложатся вдоль ушной раковины, создавая эффект нескольких сережек одновременно. Хоть и непривычно чувствовать что-то на ушах, я благодарна за такой подарок, даже плакать хочется, но я прогоняю слезы, украдкой вытирая их. Не привыкла я получать подарки, вот и теперь в носу щиплет, и если халатик воспринялся, как простая прихоть тети в попытке сделать меня более женственной, то серьги — это уже символичный подарок, показывающий ее хорошее отношение ко мне.
После мы все-таки находим мастерскую телефонов, правда, не в этом торговом центре, а в специальном сервисе, по пути к которому Алекса показывает центральную улицу, настолько заполненную людьми, что я даже охаю такому количеству. Я умудрилась заблудиться между железнодорожным вокзалом и почти окраиной, а тут, в одном центре можно навсегда потеряться. Правда, Алекса, будто зная о моих страхах, всю дорогу не выпускает мою руку, что придает уверенности в себе. Хорошо, когда за твоей спиной кто-то есть.
В сервисе даже мастер, усмехается раритету в виде моего мобильного, еще раз пройдясь по нам удивленным взглядом, мол, вы точно хотите его чинить, я киваю решительно, и он, хоть и с сомнением, но все же забирает его, когда я настаиваю на починке, и говорит вернуться через часа два.
Алекса предлагает это время прождать в кафетерии, я тоже не против. Да и проголодалась с этими покупками, никогда бы не подумала, что поход по магазинам
— это так выматывающе. У нас я ходила куда-то редко, да и не было у нас, куда пойти. Так, иногда с подругами по базару ходили, но, скорее, посмотреть чем покупать, а вот покупки делала мама, чаще всего сама и приносила «по-дешевке» купленное у сотрудниц, вот я и лишена была удовольствия закупок, но понимание, что у мамы нет денег, делало меня смиренной судьбе. Выбора-то не было.
— Как тебе у нас? — спрашивает тетя, когда мы уже расположившись за столиком и, сделав заказ, ждем еду.
— Хорошо, — киваю, осматривая помещение.
Кафе, которое выбрала Алекса, очень необычное, хотя чему мне удивляться, когда живу в семье гонщиков, вот и выбор у нее соответственный. Что-то похожее на спорт-бар, скорее всего, это именно он, правда, вывески, указывающей на это, не было, но я же тоже могу делать выводы. Вот, даже мотоцикл внутри стоит, и фоткаются возле него посетители. Я бы и сама не против, но как подумаю, что могла бы надеть кожаные штаны, красный топ и попросить Алексу сфотографировать меня, так и краснею сразу же. Она же все-таки моя тетя, работодательница, а не подруга.
— Если честно, я думала, будет сложней, — добавляю, отмахиваясь от своих фантазий. Может быть, однажды.
— Оно и бывает, — кивнула она, — просто я сейчас дома, да и Вадик тоже, у нас своего рода отпуск, вот и Соня не такая шумная, — я улыбаюсь в ответ, вспоминая девчушку, что бы ни говорила тетя, а дочка у них чудо.
— Я почему-то думала, вы не работаете, — задумчиво добавляю.
— Я-то? Та я побольше некоторых, — хмыкает, — я личный агент мужа, почти как 007, — смеется она.
— Вам нравится? — Уточняю у тети. — Мама говорила, вы тоже гонками занимались, как и ваш муж, а теперь такая кардинальная смена профессии.
— Когда-то нравилось — да. — Кивает Алекса, не отрицая. — Чувство скорости, владения ею дает непередаваемые ощущения, но потом эта авария, Соня, все закрутилось, не до этого как-то стало. Да и когда по дороге едешь, это одно, всегда можно затормозить, припарковаться, включить аварийку и выдохнуть, если что-то пошло не так, а на гонках — только полный газ, никаких страхов, страхи просто неуместны — иначе ничего не получится, только вперед без ограничений. Тогда мне это было нужно, я этим жила, а сейчас другое.
— Что? — спрашиваю, растроганная такой открытостью тети.
Мы говорим, как подруги. Не ожидала, что Алекса будет так открыто со мной разговаривать, но она относится ко мне, не как к работнице, а и вправду, как к племяннице.
— Дом, — отвечает коротко, а я глубоко задумываюсь об этом, но тетя тут же добавляет, отмахиваясь. — Не бери в голову, Вик, тебе еще рано. Вот поживешь у нас, заработаешь немного, учиться пойдешь. Я бы тебя, если честно, хоть сейчас отправила, но… — я хочу сразу сказать, что не надо мне этого, слишком большая была бы щедрость с ее стороны, но Алекса и сама понимает, что я хочу сказать.
— Даже не надо сейчас махать головой, знаю — не возьмешь, потому не предлагаю, так вот — заработаешь, отучишься, а потом уже и о семье задумаешься.
Я киваю в ответ, а что мне еще сказать? Может, и права тетя, нужно для себя пожить, а уж после задумываться о муже, детях, но… я ведь спонсора хотела, загорелась этой бредовой идеей от одноклассниц, что тоже поразъехались по разным городам, но в моем представлении это всегда был не любовник — муж. Знаю, что я
