Он пожал плечами:
— Недели через две. Может быть, больше. Мне, возможно, придется выпрашивать приглашения на важнейшие вечера и приемы.
— Очень хорошо.
Две недели были небольшим сроком, ведь приют нуждался в немедленной помощи. Кэр кивнул:
— Тогда, я думаю, наши переговоры окончены.
— Не совсем, — сказала Темперанс.
Он остановился, держа в руке треуголку.
— Вот как, миссис Дьюз? Вы же сами признали, что я великодушен. Что еще вам требуется?
Слабая улыбка исчезла с его лица, и вид был довольно угрожающим, но Темперанс смело посмотрела на гостя.
— Сведения. Он лишь поднял бровь.
— Как зовут человека, которого вы ищете?
— Я не знаю.
Она нахмурилась.
— Вы знаете, как он выглядит и где он чаще всего появляется?
— Нет.
— Это мужчина или женщина?
Он улыбнулся, на его худых щеках появились глубокие складки.
— Понятия не имею.
Она раздраженно вздохнула.
— Как же в таком случае, полагаете, я найду для вас эту личность?
— Не знаю, — ответил он. — Я лишь ожидаю, что вы поможете мне в поисках. Я думаю, что в Сент-Джайлсе имеется несколько источников сплетен. Отведите меня к этим людям, и я сделаю все остальное.
— Договорились. — Она знала, кто мог оказаться источником сплетен. Темперанс встала и протянула руку: — Я принимаю ваши условия, лорд Кэр.
Наступил ужасный момент, когда он вытаращился на ее протянутую руку. Возможно, это было слишком по-мужски или просто глупо. Но он тоже встал, и в тесном пространстве маленькой комнатки Темперанс пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Неожиданно она почувствовала, насколько он больше ее.
С каким-то странным, застывшим выражением лица он взял ее руку, быстро пожал ее и, словно обжегшись о ладонь, отпустил.
Темперанс все еще была озадачена этим странным мгновением, когда он надел шляпу, накинул на плечи плащ и кивнул.
— Я буду ждать вас завтра вечером у дверей вашей кухни в девять часов. А пока доброй ночи, миссис Дьюз.
И Кэр ушел.
Темперанс растерянно посмотрела ему вслед и поспешила на кухню закрыть заднюю дверь на засов. Когда она вошла, с камина соскочил Сут.
— Эта дверь была заперта, — шепотом сообщила она кошке. — Как же он вошел?
Но кошка только зевнула и лениво потянулась.
Темперанс вздохнула и вернулась в гостиную забрать поднос. Войдя в комнату, она взглянула на кресло, в котором совсем недавно сидел лорд Кэр. Там на сиденье лежал небольшой кошелек. Темперанс схватила его и открыла. На ладонь высыпались золотые монеты, их было достаточно для того, чтобы заплатить мистеру Уэджу ренту.
Видимо, лорд Кэр выплатил аванс.
На следующий день ближе к вечеру, когда Лазарус вошел в кофейню Башема, там было страшно шумно. Он прошел мимо стола, за которым пожилые джентльмены в алонжевых париках горячо обсуждали газету, и пробрался в угол к сидевшему там в одиночестве джентльмену в седом парике. Джентльмен просматривал сквозь половинки линз своих очков какой-то памфлет.
— Вы испортите себе глаза, стараясь прочитать это дерьмо, Сент-Джон, — сказал Лазарус, усаживаясь напротив приятеля.
— Кэр, — тихо поздоровался с ним Годрик Сент-Джон. Он постучал пальцем по памфлету: — Тезисы, выдвигаемые этим автором, не такие уж невероятные.
— Вот как? Это меня радует. — Лазарус прищелкнул пальцами, подзывая одного из молодых людей, бегавших туда-сюда с кофейными подносами. — Один сюда.
Он снова повернулся к Сент-Джону и увидел, что тот рассматривает его поверх своих линз. Из-за строгого вида, седого парика, очков и простой одежды Сент-Джона иногда принимали за старика. В действительности они с Сент-Джоном были одного возраста — тридцать четыре года. При близком рассмотрении можно было заметить ясные серые глаза Сент-Джона. Его крепкие челюсти и темные брови. Только по-настоящему проницательный взгляд мог разглядеть неизменную печаль, словно саваном окутавшую Сент-Джона.
— Я достал перевод, чтобы ты мог его посмотреть, — сказал Лазарус, доставая из кармана пачку бумаг и передавая ее Сент-Джону.
Тот посмотрел на бумаги.
— Катулл? Это разозлит Берджесса. Лазарус фыркнул.
— Берджесс думает, что он великий знаток Катулла. Но он знает о римской поэзии столько же, сколько средних способностей курносый школьник.
— Да, естественно. — Сент-Джон поднял бровь, казалось, его немного забавляет этот разговор. — Но ты учинишь этим неприятный скандал.
— О, я на это надеюсь, — сказал Лазарус. — Можешь просмотреть это и сообщить мне свое мнение?
— Конечно.
За соседним столом раздался крик, и кружка с кофе полетела на пол.
Лазарус поднял голову.
— Они обсуждают политику или религию?
— Политику. — Сент-Джон равнодушно взглянул на споривших джентльменов. — В газетах сообщается, что Уэйкфилд призывает принять еще один билль о джине.
— Наверное, он узнал, что благосостояние слишком многих его пэров зависит от продажи джина.
Сент-Джон пожал плечами:
— У Уэйкфилда есть здравый аргумент. Когда так много бедняков слабеют от джина, это плохо отзывается на лондонской промышленности.
— Да, и нет сомнений, что жирный деревенский барон, перед которым встанет выбор: или продать избытки зерна виноделу, или оставить его гнить, поставит здоровье Лондона выше денег в своем кармане. Уэйкфилд дурак.
— Он идеалист.
— И дурак, — сказал Лазарус. — Но его идеалы не дают ему ничего, кроме врагов. С большим успехом он мог бы разбить голову о каменную стену, чем попытаться протолкнуть дельный билль о джине.
— Ты хочешь, чтобы мы отстранились и пусть Лондон горит, синим пламенем? — спросил Сент-Джон.
Лазарус махнул рукой:
— Ты спрашиваешь, как будто есть другой выход. Уэйкфилд и ему подобные верят, что могут изменить курс нашего плавания, но они заблуждаются. Слушай меня внимательно: у свиней вырастут покрытые перьями крылья и они будут летать над Вестминстером, прежде чем джин исчезнет из лондонской свалки.
— Как всегда, глубина твоего цинизма потрясает. Мальчик поставил перед Лазарусом кружку с кофе.
— Спасибо, постреленок.
Лазарус бросил ему пенни, и мальчик, ловко поймав его, побежал к стойке, за которой варился кофе. Лазарус отхлебнул горячего напитка и, опустив кружку, увидел, что Сент-Джон рассматривает его так, как через лупу рассматривают насекомое.
— Ты смотришь на меня, как будто мое лицо изъедено оспой, — сказал Лазарус.
— Когда-нибудь, не сомневаюсь, так и будет, — ответил Сент-Джон. — Ты довольно часто спишь со шлюхами.
