— Ты смотришь на меня, как будто мое лицо изъедено оспой, — сказал Лазарус.
— Когда-нибудь, не сомневаюсь, так и будет, — ответил Сент-Джон. — Ты довольно часто спишь со шлюхами.
— У меня есть потребности…
— У тебя есть похоть, — тихо перебил его Сент-Джон, — и ты не пытаешься сдерживать себя.
— А зачем это мне? — спросил Лазарус. — Разве волк подавляет радость, когда настигает свою добычу? А разве ястреб не хочет взлететь, а затем опуститься и схватить зайца когтями? Такова их натура, и мои… потребности… являются моими потребностями.
— Волк и ястреб не имеют ни совести, ни души.
— Я очень хорошо оплачиваю время женщинам, услугами которых я пользуюсь. Мои потребности никому не приносят вреда.
— В самом деле? — осторожно спросил Сент-Джон. — А не вредят ли они тебе, Кэр?
Лазарус скривился.
— Это старый аргумент, и пока он еще никого из нас не убедил.
Он постукивал пальцами по потертому столу. Будь он проклят, если прислушается к опасениям Сент-Джона. Его потребности были необычными — странными даже, но отнюдь не безумными.
Конечно, Сент-Джону ничего не стоило вмешаться в дело, когда его вмешательство там не требовалось.
Он покачал головой и откинулся на спинку стула.
— Прошлой ночью тебя не было дома.
— Господи! Ты уже стал предсказателем? Или прошлой ночью ты бродил около моего дома?
— Ни то ни другое. — Сент-Джон спокойно посадил очки на лоб. — У тебя такой же вид, как и тогда, когда я видел тебя последний раз, несколько…
— Усталый?
— Я хотел сказать, отчаявшийся.
Лазарус отхлебнул горячего кофе с неприятным сознанием, что впустую тратит время:
— Я и не знал, что ты имеешь такую склонность к драматизму. Отчаяние — это сильное преувеличение.
— Я так не думаю. — Сент-Джон рассеянно смотрел в свою кружку. — Ты стал таким после смерти Мари. Ты отрицаешь, что прошлой ночью снова искал ее убийцу?
— Нет. — Лазарус из-под полуопущенных век посмотрел на старого друга. — Ну и что?
— Ты одержимый, друг мой, — спокойно сказал Сент-Джон, что придало этим словам особую силу. — Уже прошло два месяца, как она умерла, а ты каждую ночь отправляешься на поиски ее убийцы. Скажи мне, Лазарус, когда ты прекратишь свою охоту?
— А ты отказался бы, если бы была убита Клара? — нанес Лазарус ответный удар.
Только забившаяся на скуле Сент-Джона жилка выдавала всю глубину раны, нанесенной этой стрелой.
— Никогда. Но это разные случаи.
— Почему? Не потому ли, что ты женат на Кларе, а Мари была всего лишь моей любовницей?
— Нет, — мягко возразил Сент-Джон, — потому что я люблю Клару.
Лазарус отвел глаза. Как бы ни хотелось не соглашаться с этим различием, он не мог его отрицать. Ибо Сент-Джон прав, он искренне любит свою Клару.
Тогда как Лазарус никогда и никого не любил.
— Не нравится мне это, мэм. Совсем не нравится, — говорила этой ночью в кухне приюта Нелл.
— Ты очень убедительно выражаешь свое неодобрение, — проворчала Темперанс, завязывая под подбородком ленты накидки.
Нелл не отступала.
— А что, если он задумал покуситься на вашу добродетель? Что, если он соблазнит и бросит вас? Или, хуже того, продаст вас в публичный дом? О, мэм! С вами могут случиться ужасные вещи!
Темперанс подавила дрожь, вызванную мыслями о том, какие «ужасные вещи» будет проделывать с ней лорд Кэр. Это должна была быть дрожь отвращения, а вместо этого мысль о сексуальных склонностях лорда Кэра пробуждала в Темперанс неестественное любопытство. Эта часть ее женской натуры проявилась, высунув нос, как никогда готовая идти, куда ее поведут. Этого Темперанс не могла допустить. Однажды, очень давно, она дала волю своей истинной натуре и совершила непростительный грех. С тех пор она каждый день жила с сознанием того, что должна искупить этот поступок и никогда больше не отдаваться во власть демонов.
Темперанс набросила на голову капюшон.
— Я очень сомневаюсь, что настолько интересую лорда Кэра, и, кроме того, я взяла с собой пистолет.
Нелл горестно вздохнула.
— Он не такой, как другие джентльмены, мэм. Темперанс взвесила на руке мягкий мешочек, в котором был спрятан пистолет.
— Ты уже и раньше делала такие туманные намеки. Так расскажи сейчас, чем же лорд Кэр отличается от других мужчин.
Нелл прикусила губу, переминаясь с ноги на ногу, наконец она закрыла глаза и выпалила:
— Своим распутством.
Темперанс подождала, но дальнейших объяснений от служанки не последовало.
— Приюту грозит закрытие, и я не могу отказаться от помощи только из-за того, что лорд Кэр распутник.
Нелл в ужасе вытаращила глаза. — Но, мэм…
Темперанс открыла входную дверь.
— И не забудь: если Уинтер спросит, я рано легла спать.
— Будьте осторожны, мэм! — крикнула Нелл, когда хозяйка закрывала за собой дверь.
Из-за угла налетел порыв ветра. Темперанс вздрогнула и, плотнее завернувшись в накидку, собралась повернуть в переулок. Но тут широкая мужская грудь преградила ей дорогу.
— Ой!
— Добрый вечер, миссис Дьюз, — раздался, как всегда зловещий, голос лорда Кэра. Ветер кружил у его ног полы плаща.
— Пожалуйста, не надо, — слишком резко сказала Темперанс.
Но Кэр лишь посмотрел на нее с веселым любопытством.
— Чего не надо?
— Выскакивать передо мной как грабитель. — Она сердито взглянула на него и заметила, как у лорда дрогнули губы. Ее охватило невероятное желание ответить улыбкой, но Темперанс безжалостно подавила его. Сегодня седые волосы Кэра были заплетены в косичку и заправлены под черную треуголку. Дрожь пробегала по телу Темперанс, и она не могла избавиться от размышлений, чем именно лорд Кэр отличается в постели от других мужчин.
Но он отвернулся и широким шагом пошел по переулку.
— Уверяю вас, мэм, я не грабитель. — Кэр оглянулся, она увидела, как блеснули его синие глаза, и поспешила догнать его. — Если бы я был грабителем, вас бы уже не было в живых.
— Вы не слишком вежливы, — проворчала Темперанс. Он неожиданно остановился, и она чуть не натолкнулась на него.
— Однако вы здесь, не так ли? Будь он проклят!
— Да, я здесь.
Он с преувеличенным почтением поклонился, отведя в сторону руку с тростью, и полы черного плаща коснулись грязной земли.
— Так ведите меня, прекрасная леди.
Темперанс посмотрела вперед и маленькими шажками пошла по переулку, чувствуя совсем близко за спиной его присутствие, его большую мрачную фигуру.
— Куда вы отведете меня сегодня?
Ей это представилось, или она действительно почувствовала его горячее дыхание на своем затылке?
