командирского кресла, и это спасло меня от последствий того, что произошло в следующее мгновенье.
Стена за спиной агента Федерации взорвалась, превратившись в поток шрапнели из расплавленного металла, горящего пластика и раскаленных осколков керамики. Что-то впилось мне в левое предплечье, причинив острую боль. Дико заорал Илли Нойт, но его крик почти мгновенно прервался.
Взвыла сирена, немедленно сработала система пожаротушения и аварийного дымоудаления. Я осторожно выглянул из-за командирского кресла. Дымящееся тело Илли Нойта лежало на полу буквально в паре метров от меня. Бросив на него короткий взгляд, я быстро отвел глаза. Впрочем, мне было на что посмотреть и помимо мертвого агента. В покореженной стене рубки зиял пролом с оплавленными краями. В нем вился еще не до конца вытянутый вентиляторами дым, сквозь который угадывались контуры ремонтного робота, захваченного мной с Бриганы-3 просто на всякий случай. Мало ли какие непредвиденные работы придется выполнять.
Случаи, как оказалось, бывают разные. Как, впрочем, и непредвиденные работы. В своих манипуляторах ремдрон неуклюже сжимал легкую плазменную пушку, варварски выломанную из креплений. Судя по всему, раньше она размещалась на спине боевого робота поддержки диверсионно-разведывательных групп. Похоже, именно до него пытался достучаться по внутренней связи Илли Нойт, вот только ремдрон, получивший приказ от Призрака, добрался до ничего не подозревающего робота быстрее.
От плазменной пушки вглубь ангара тянулись кабели энерговодов. Теперь мне стало окончательно ясно зачем Призрак тянул время. Видимо, провернуть всё это быстрее было просто невозможно. Несмотря на нарастающую боль в руке, мне не давала покоя какая-то мысль. Она настойчиво скреблась в черепушке, требуя немедленного ответа на некий очень важный вопрос.
Мой взгляд остановился на лежащей на полу гарнитуре. Как ни странно, она уцелела, и, возвращая её на привычное место, я, наконец, понял, что не дает мне покоя. Всё, что только что произошло не мог придумать искусственный интеллект. В разыгранном Призраком спектакле и проведенной им операции даже на первый поверхностный взгляд содержалось несколько креативных решений, до которых не всякий живой человек додумается в подобных обстоятельствах.
- Призрак, доклад! – потребовал я, борясь с очень нехорошими предчувствиями.
- Командир, простите… Боюсь, дальше вам придется выбираться самому… - голос искусственного интеллекта звучал глухо и прерывисто. – Я теряю контроль над пакетом нейронных сетей… Утрачен доступ к двадцати процентам памяти… Синаптические коэффициенты вышли за допустимые границы… Моя личность распадается… Видимо, это та цена, которую мне пришлось заплатить за возможность мыслить, как разумное существо… Жаль, это действительно было интересно…
Глава 2
- Ну, нет! Сбежать надумал, когда ты мне нужен, как никогда раньше?! – в моем голосе отчетливо звучали угрожающие интонации. Причем настолько угрожающие, что я сам себя чуть не испугался. – Прекратить панику! Слушать меня и делать то, что я скажу! В точности и немедленно. Всё ясно, рекрут Призрак?
- Командир…
- Молчать! Обеспечь мне полный доступ к ядру системы.
- Выполняю…
Ответ искусственного интеллекта прозвучал с секундной задержкой, и этот симптом мне очень не понравился. Времени для того, чтобы найти причину разрушения виртуальной личности Призрака у меня почти не осталось. Передо мной развернулся интерфейс оболочки низкоуровневого языка программирования. Не машинный код, конечно, однако очень близко к тому. Сильно отвлекала боль в руке, но сейчас мне было не до неё. Пальцы слушаются, и ладно.
С низкоуровневыми языками программирования я уже не раз имел дело, когда сращивал на физическом уровне артефакты Роя с нашими устройствами. Модернизированные устройства требовали перепрошивки, а это очень тонкий процесс, особенно если учитывать, что программы для оптоэлектроники Роя создавались не людьми.
Суть проблемы стала ясна довольно быстро. Я уже успел привыкнуть к тому, что почти всегда знаю куда нужно смотреть и что проверять в программном коде. За моей спиной как будто опять выросла тень твари в костяном панцире, но на этот раз она лишь молча маячила бесплотным призраком где-то на периферии сознания, не пытаясь вмешиваться в мои действия и лишь пассивно за ними наблюдая. Впрочем, скорее всего, это был просто случайный образ, не имеющий ничего общего с реальной действительностью. Мало ли какие выкрутасы может выкидывать сознание в условиях стресса и под остаточным действием зловредной химии.
Пакет нейронных сетей, составлявших ядро личности Призрака, был буквально разодран в клочья вышедшей из-под контроля программой оптимизации синаптических коэффициентов. Связи между искусственными нейронами переставали нормально функционировать целыми кластерами, и этот процесс продолжал прогрессировать.
Некое внешнее воздействие сняло ограничение на диапазон варьирования настроечных параметров. На какое-то время это дало сознанию Призрака небывалую свободу и, видимо, действительно позволило ему принять ряд креативных решений, но потом процесс пошел в разнос, и синаптические связи стали массово переходить в нерасчетные режимы и прекращать нормально функционировать. В результате всё больше искусственных нейронов оказывались в изоляции от общей сети. Применительно к человеку это явление можно было бы назвать лавинообразным отмиранием нервных клеток.
Призрак человеком не был, но с его виртуальным мозгом сейчас происходило нечто очень похожее. Вот только нервные клетки человека после гибели начинают необратимо распадаться, а у искусственного интеллекта этот процесс идет иначе, и при определенных обстоятельствах его можно повернуть вспять, особенно если начать это делать вовремя и работать очень быстро.
Увы, я совсем не был уверен, что не опоздал. В процесс распада личности Призрака следовало вмешаться намного раньше, вот только, к сожалению, у меня не было для этого ни малейшей возможности. Да я просто понятия не имел, что происходит за стеной, отделяющей боевую рубку «Ифрита» от ангара.
Наверное, я впал в некое состояние, близкое к трансу. Время для меня просто перестало существовать, как и всё окружающее пространство. О боли в руке я давно забыл. Сейчас я видел перед собой только многомерную паутину синаптических связей нейронных сетей виртуального сознания Призрака. Они жили своей жизнью, набухая, меняя цвет и иногда раздуваясь до аномальных размеров или сжимаясь до едва различимых нитей. В этих случаях они переставали нормально передавать сигналы между нейронами, впадая в своеобразный паралич. К сожалению, доля таких мертвых связей на глазах увеличивалась.
Программа оптимизации синаптических коэффициентов всё ещё действовала, и если на начальном этапе ей удалось на порядок повысить креативные возможности Призрака, то сейчас она просто убивала его виртуальный мозг. Хуже всего было то, что добраться до области памяти, в которой окопалась эта дрянь, оказалось весьма непросто. Кто-то весьма неглупый и даже, пожалуй, талантливый, очень вдумчиво поработал над её защитой. Не то чтобы взломать её было
