— Что это? — резко спросил он.
Лизи облизнула губы, пытаясь отогнать призрачный образ.
— Ни-ничего.
Их взгляды снова встретились; он пристально смотрел на нее. Лизи испугалась, что он догадался о ее постыдном влечении и, что самое худшее, о ее смелых мыслях. Он обхватил ее за талию, чтобы поднять, а она готова была разорваться от желания, поглотившего ее. Лизи не знала, что делать. Она больше не могла дышать, даже если и хотела.
Она чувствовала запах сосны, земли и мускуса, который исходил от него. Его губы нежно касались ее губ, его сильные руки нежно держали ее за талию. Их тела были рядом, бедро к бедру, ее грудь прижималась к его груди.
— Мисс? — прошептал он. — Думаю, вам следует отпустить меня.
Лизи быстро вернулась к реальности, понимая, что он поднял ее на ноги. Они стояли на обочине — и она крепко к нему прижималась.
— Господи, — выдохнула она в ужасе.
Отпрыгнула и краем глаза заметила, что он улыбается.
Щеки вспыхнули с новой силой. Она только что вешалась на Тайрела де Уоренна? Как она могла? В тот момент, когда стояла с ним в лесу, а не на центральной улице города, она точно чувствовала его губы! А сейчас он смеется над ней!
Лизи с трудом вернула самообладание. Она была так расстроена, что не могла ясно соображать. Он знает, что она безумно любит его? Она отвела взгляд, умирая от смущения.
— Я бы поймал этих хулиганов и ткнул бы каждого лицом в грязь, — вдруг сказал Тайрел.
Он достал из кармана кипенно-белый батистовый носовой платок и протянул ей.
— Вы… знаете их?
Он посмотрел на нее:
— Да, я имел несчастье познакомиться с каждым из них. Это лорды Перри и О'Доннел, сэр Рэдмонд, Пол Кэрри и Джек Ормонд. Кучка бездельников из высшего общества.
— Не нужно преследовать их из-за меня, — кое-как выдавила она. Смена темы заставила ее почувствовать себя легче. — Я уверена, все произошло случайно.
Лизи наконец-то поняла, как неопрятна. Грязь была везде: на юбке, корсете, перчатках и лице. Это только усилило ее смятение.
— Вы защищаете их? Они чуть не убили вас!
Она посмотрела на него снизу вверх, подавленная своей неопрятностью, забыв про льняной платок, протянутый ей.
— Конечно, им не следовало ехать по городу так быстро, но все произошло случайно.
Сейчас ей хотелось заплакать. Почему все произошло именно так? Почему он встретил ее сегодня, а не завтра на балу, когда она была бы в своем нарядном костюме девы Мэриан?
— Пока еще рано прощать их, — произнес он. — Я думаю, они должны увидеть, какую ошибку совершили. Но сначала я хочу, чтобы вы оказались дома. — Он легко улыбнулся ей: — Могу я проводить вас домой?
Его слова поразили ее. Если бы они разговаривали при других обстоятельствах, Лизи подумала бы, что он ухаживает за ней. Она была в смятении. Одна ее часть больше всего на свете хотела продолжить знакомство, а другая — убежать. Оказавшись одна, она сможет представить себе эту встречу так, как хочет. Но сейчас должна мыслить разумно. Если он проводит ее до Рейвен-Холла, мама выйдет и задушит ее в своих объятиях. И вероятно, настоит на том, чтобы Тайрел остался на чашечку чая. И, как истинный джентльмен, он согласится. Это будет неловко и унизительно, особенно если мама начнет намекать на то, что у нее есть три незамужние молодые дочери.
Это была не сказка. Лизи была не на балу, красивая как Анна, дерзко танцуя вальс. Она была грязной, растрепанной толстухой и стояла на улице с мужчиной, который был настолько выше ее по происхождению, что она могла бы быть дояркой, а он — настоящим принцем.
— Прошу прощения, — быстро сказал он, очевидно неправильно истолковав ее молчание. Он поклонился. — Лорд де Уоренн. К вашим услугам, мадемуазель.
Он был очень серьезен, когда говорил.
— Мой господин, я сама найду дорогу домой, спасибо. Спасибо вам за все. Вы такой галантный, такой добрый! — Она знала, что не должна продолжать, так как он поднял брови в удивлении, но не могла остановиться. — Но ваша репутация превосходит вас конечно же! Все знают, как вы благородны. Вы спасли мне жизнь. Я в большом долгу перед вами. Мне бы так хотелось отблагодарить вас, но как? Спасибо вам большое!
Сейчас было видно, что он удивлен.
— Не нужно благодарить меня, мадемуазель. И я провожу вас, — сказал он таким твердым голосом, что стало ясно, что он аристократ высшего порядка и привык к тому, чтобы все немедленно подчинялись ему.
Лизи закусила губу, тайно желая позволить ему проводить себя домой.
— Я иду в Сент-Мэри, — соврала она. — Это как раз вниз по улице.
— Понятно. И все-таки я провожу вас и посмотрю, чтобы вы вошли в здание. Возражения не принимаются.
Лизи медлила, но его взгляд говорил ей, что у нее нет выбора, поэтому она взяла его за руку. Ее охватила новая волна дрожи, заставив забыть о страхах и беспокойствах. Она знала, что должна скромно опустить глаза, но не могла оторвать восторженного взгляда от его лица. Он был так красив — она никогда не видела мужчины красивее и привлекательнее. Она очень хотела ему об этом сказать — и еще о многом другом.
Он говорил очень мягко — почти соблазнительно.
— Ведите.
Она потупила взгляд, когда они не спеша пошли к монастырю.
— Извините. Просто… вы такой крас… такой добрый, — прошептала она, с трудом сдержав свои настоящие чувства.
Казалось, он удивился.
— Доброта имеет мало общего со спасением леди из беды. Любой джентльмен поступил бы точно так же.
— Я так не думаю, — ответила она, осмелившись посмотреть на него. — Не многие джентльмены смогли бы броситься в грязь, рискуя жизнью, чтобы спасти незнакомую женщину на улице.
— Значит, вы не очень высокого мнения о мужчинах? Но я не могу вас винить в этом, особенно после сегодняшнего дня.
Она пришла в глубокое волнение оттого, что разговаривала с ним.
— Мужчины со мной никогда раньше не обращались так хорошо, сэр. — Она помедлила, а потом решила говорить правду: — Честно признаться, многие мужчины даже не замечают меня. Я сомневаюсь, что меня кто-нибудь вообще спас бы, если бы вас не было здесь.
Он очень пристально посмотрел на нее:
— Тогда я сожалею, что с вами так плохо обращались в прошлом. Я не могу этого понять. В самом деле.
Неужели он только что сказал, что никогда бы не смог ее не заметить? Он был почти рыцарь.
— Вы такой галантный, такой добрый и смелый — и красивый, — пылко произнесла она.
И, поняв, что сказала, смутилась.
Он тихо рассмеялся.
Лизи почувствовала, как горят ее щеки, и опустила взгляд.
