И неожиданно, будто наяву, вижу Оливию. В белом льняном платье, с животом…
Чур, меня, чур! – вздрагиваю, просыпаясь. Приснится же такое. Мать его так…
«Но перед девчонкой надо извиниться, – выходят из глубокого анабиоза зачатки совести. – Нехорошо получилось. Не по-человечески. Надо было сразу объяснить. А я, как последний гондон, пыжился. Что-то строил из себя».
Вернувшись домой, сразу поднимаюсь наверх. Девчонка не спит. Я видел, она к окну подходила.
Прохожу в комнату, сажусь на пол около кровати и, положив на постель затылок, начинаю рассказывать. Хрипло. Неспешно. Иногда сбиваясь. Но пытаюсь объяснить, почему я такая скотина бесчувственная.
Девчонка дрожит притихшая. Иногда мне кажется, я даже не слышу ее дыхания.
– Оль, – зову тихонечко.
– Что? – дергается она.
– Ты там хоть дышать не забывай, – роняю насмешливо.
– Хорошо, – выдыхает она робко и поворачивается ко мне.
Глава 6
«Ты хорошо подумала, Стешина!» – охаю я, инстинктивно перевернувшись на другой бок.
Все моя дурацкая эмпатия!
Мне лапши на уши навешивают про трудную судьбу, я и прониклась. Федор кажется уже человечным. Так рассказывает о себе откровенно, что пожалеть хочется. Вот я и не утерпела. Порывисто поворачиваюсь к нему лицом. Одним махом впечатываюсь низом живота в темечко Анквиста. Один короткий миг, но меня как электрическим током пронизывает. И там внизу – словно второе сердце бьется.
Отползаю осторожно. И в глубине душе размышляю в панике. Догадается Анквист или нет, что ему сейчас в макушку прилетело.
Надеюсь, что нет! Иначе сгорю со стыда. Даже в глаза не смогу посмотреть.
Быстро сажусь на постели, опускаю ноги на пол, собираясь переместиться на кресло.
Но куда там!
Моя ступня моментально попадает в плен сильных и ловких пальцев. И снова по артериям и венам бегут электрические заряды, проникают в сердце, заставляя его пуститься вскачь.
– Ноги холодные, – пьяно выдыхает Федор, ощупывая мои ступни. – Ты тут замерзла, что ли?
Поднимается с пола, смотрит на меня недоверчиво. И решительно направляется к выходу.
«Ну вот!» – чуть не реву от отчаяния. Я же спросить хотела. Про Лайму! Как быть? Надо же ее забрать, обрядить, похоронить по-человечески.
Но пока я, как рыба на берегу, открываю рот, Анквист уходит.
Падаю на постель от отчаяния. Зарываюсь лицом в подушку. И реву. Вот почему он ушел? Я же тоже с ним поговорить хотела! Это я во всем виновата. Вечно торможу!
Или его мои холодные ноги так испугали?
Странный, непредсказуемый тип!
Закутавшись с головой в одеяло, ежусь, будто от холода. Хорошо бы поспать. Завтра трудный день. Надо будет все-таки поговорить с Федором. И как Лайму хоронить? Но тут самый главный вопрос, где? И сообщат ли родителям?
«Хоть бы их не нашли!» – умоляю высшие силы.
Мы с Лаймой давно удрали из дома и наверняка умерли для всех родственников. Никто за эти годы так и не нашел нас.
Вздрагиваю. То ли от собственных мыслей, то ли от открывающейся двери.
Анквист!
И не спится же ему. Бродит по дому, как приведение.
Выглядываю из-под одеяла и в ужасе смотрю, как Федор лишь на одно мгновение заслоняет дверной проем всем телом, а потом решительно подходит прямо к кровати. Приподнимает одеяло хозяйским жестом.
Что еще ему пришло в голову?
Лежу ни жива ни мертва. Надо закричать. Но горло перехватывает спазм, и Дамира боюсь разбудить.
– Ой, не надо! – подскакиваю я на кровати. Кошусь на спящего Дамирку и снова как дура пялюсь на Анквиста. Но в полутьме спальни мне трудно рассмотреть выражение его лица. Взгляд залипает на широких плечах и коротко стриженой башке.
– Напугал, что ли? – усмехается он. – На вот, надень, а то простынешь, – кладет на постель носки. Подпирает плечом стену и на меня пялится.
– Спасибо, но… – пытаюсь возразить. И выдыхаю. Человек ко мне по-доброму отнесся, а я себе всякой гадости напридумывала. Нужна я ему!
– Они новые, – понимает по-своему мое молчание Анквист. – Надевай, – приказывает снова и добавляет грубовато. – Заболеешь, возиться тут с тобой некому.
Послушно натягиваю на ноги носки. Поднимаю взгляд на Федора, тяну нерешительно.
– Федор Николаевич, можно вопрос?
– Говори.
– Лайму надо похоронить… Я…
Говорю и плачу навзрыд. Даже представить себе не могу, как это – хоронить родную сестру. Единственную мою близкую душу!
– Оливия, – строгий голос приводит меня в чувство. – Прекрати, – морщится он и поясняет хрипло, будто сам простудился. – Как нам тело выдадут, все организуем. Но пока проводятся следственные мероприятия, никто с нами разговаривать не станет. Ждем. Придется потерпеть, – кладет мне на плечо свою здоровенную лапищу. – Держись, девочка. Соболезную тебе. Кроме тебя оплакивать Лайму некому. Может, ей там зачтется за твои слезы, – поднимает глаза к потолку и добавляет совершенно спокойно. – Похороним в лучшем виде, не боись. Если надумаешь в церковь съездить, выделю тебе тачку. Только скажи заранее.
– А кто стрелял? Его поймали? – спрашиваю робко.
– Да, сразу же. Охрана клубешника скрутила. Но это же исполнитель, девочка. А вот заказчика я постараюсь из-под земли достать. Сына моего осиротил, сука, – бросает он, осекается и тут же недовольно бурчит себе под нос. – Прошу прощения.
– Почему ее убили?! Она же ни в чем не виновата! – всхлипываю я.
– Разберемся, – коротко замечает Анквист и добавляет со вздохом. – Что-то нужно Дамиру, говори. Ну и тебе тоже. Няньку найдем в ближайшие дни. Я так понял, ты учишься.
– Да, в медицинском, – лепечу поспешно. Но забываю добавить, кто мне помог поступить.
Конечно, Лайма!
Хорошо, на бюджет приняли. Лайма тогда уверяла, как это важно.
– Мало ли что случится, Масик.
Вот и случилось.
Прикусив губу, стараюсь снова не разреветься.
– Ладно, спи. Я пошел, – цедит Федор. – Ах, да! – останавливается, не доходя до двери. Достает сотовый и велит грубо. – Дай свой телефон.
Словно в анабиозе, протягиваю трубку и только сейчас под насмешливым взглядом Анквиста понимаю, что он просил. Номер! А я… дура бестолковая.
– Ладно, и так сойдет, – усмехается он криво. Впечатывает в контакты свой номер, нажимает кнопку дозвона и тут же сбрасывает. – Ну вот, связь установлена. Если понадобится, я позвоню. Отвечай сразу. Это важно. А мне лучше сообщения пиши, если что потребуется.
– Да, хорошо, – киваю я. И вжимаюсь в спинку кровати.
Связь установлена. Все. Я теперь на электронном поводке.
Глава 7
Глава 7
Бесит она меня, эта Оливия. Всем своим видом бесит! Глазами хлопает как маленькая девочка. Руки к груди прижимает. Растерянная овца. Вот как такую волкам на съедение бросить? Сейчас налетят хищники. Вон, фотки уже появились в интернете.
Лайма с сестрой и с ребенком. Хорошо хоть не написали, кто отец. Ну, какой я отец? Чисто биологический. Что с меня взять? Только бабки.
Смотрю на Дамира. И только сейчас начинаю осознавать, что у меня есть сын. Прикольные ощущения. Мой ребенок. Моя кровь и плоть. В груди прощелкивает, душу рвет на части.
Только сейчас дошло!
Это Оливия с Лаймой на постоянку была. Нянчила с рождения.
Дамир для нее самый родной человечек. Вижу, как она с ним носится. И он спит рядом с ней совершенно спокойно. Привык. Знает, родной человек рядом. А я ему пока никто. Надо исправлять ситуацию. Но как? Мелкий он еще для меня. Сюсюкать с ним, что ли?
Да меня до сегодняшней ночи все устраивало. Есть ребенок где-то там. Живет с матерью. Ни в чем не нуждается.
Лайма, стерва ты эдакая, во что ты влипла? Почему дала себя грохнуть? Нафиг на сцене трусила сиськами? С хера ли с банкиром этим сраным мутила? Денег тебе не хватало? Так я давал, сколько просила.
