И что мне делать? Теперь даже телок домой не позовешь. Придется в Тагильскую мотаться, как пацану. Бред какой-то!
– Федь, можно? – просачивается в кабинет Ефим. – Наш человек вышел на связь. Говорит, дело СК забрал сразу. Вроде след там какой-то нехороший нашли. Будут с другими делами объединять.
– Какой еще след? Кого еще грохнули? Что-то я не слышал, – морщусь недовольно. Раздражает меня Андрюха неслабо. – Лайма не могла ввязаться в криминал.
Она же прошаренная была. Веселая. Жила в свое удовольствие.
– Мне кажется, не в Лайме дело, Федь, – садится напротив Андрюха. – Она могла случайно под раздачу попасть. Там же еще двоих прибили… Почему вы с Марго решили, что это по твою душу?
– Вот и надо выяснить, что там за след… Сдается мне, фигня какая-то! Мы всех подруг Лаймы проверяли. Или ты так же, как с Асгаровым, все промухал? – смотрю в упор.
- Да нет, все пучком, - растерянно бормочет Ефим. Понуро трет лицо и как дурак повторяет. – Я же за тебя Федя. Ты же знаешь.
«Не знаю я ничего!» - так и хочется крикнуть.
В горле пересыхает. И хочется чего-то тепленького.
Перевожу взгляд на часы. Половина третьего, мать его. Ночь сегодня точно бессонная предстоит. Горло саднит, голова раскалывается. Сейчас бы чего горячего хлебнуть.
– Скажи Валентине, пусть мне чаю сделает, – прошу хрипло.
– Так Марго ее до утра отпустила, – недоуменно тянет Ефим.
– Вызови, – роняю глухо. Может, кто и беспокоится о здоровом сне прислуги, но только не я.
Ефим тычет пальцами в сотовый. Сначала пишет, а потом звонит нашей экономке. А я, открыв ноутбук, открываю личное дело Лаймы.
Надо ж хоть родителям сообщить? Или Оливия уже позвонила?
Навряд ли. Заполошная она, перепуганная. И словом не обмолвилась. Значит, придется кому-то поручить…
Листаю страницы файла и ничего не понимаю. Нет никаких сведений о семье, о родителях. Опять Ефим накосячил!
Перевожу взгляд на зашуганного безопасника. Даже ругать нет смысла. Скорее всего, Лайма не поддерживала отношений с родственниками. Упорхнула птица певчая, а потом и сестру к себе забрала в приживалки.
Перед глазами вновь появляется растерянное личико Оливии. Глаза, полные слез, которые хочется утереть.
«Что это я?» – останавливаю поток идиотских мыслей. Совсем раскис? Носки принес, с какого-то хера. Так еще и сопли решил подтереть.
Сотовый на столе жужжит, доставляя сообщения. Оливия! Проснулась, что ли?
«Или очнулась», – думаю насмешливо. Перечитываю каждое из десяти сообщений. Почему все не написать в одном – непонятно.
«Я подумала. Дамиру нужно», – приходит первым. А дальше сыплются скупой телеграфной строкой еще с десяток. Нужен горшок, какие-то каши, одежда. Она издевается, что ли?
Пока раздумываю, как бы осадить, чтобы с первого раза поняла. Приходит еще одну.
«Мне нужно заехать на квартиру в Атаманском. Взять вещи. Свои и Дамира».
Ага! Сейчас!
У меня аж в груди перехватывает. Нечего тебе там делать, девочка. Там пока появляться не стоит. Нужно выяснить, почему убили Лайму. Найти заказчика. Или хотя бы понять, что он никому больше не угрожает.
«Закажи все на маркетплейсе. С доставкой сегодня. Я оплачу. Карта к номеру телефона привязана?»
«Да», – приходит тут же ответ. Сразу отправляю сотку. Мало ли что еще девчонке понадобится.
«Ой, это много. Я пришлю отчет», – печатает она.
«А вот этого не надо», – печатаю я и стираю. Отправляю короткое «Хорошо» и внимательно смотрю на радостного Ефима.
– У тебя какой-то праздник, бро? – роняю насмешливо. Отвлекаюсь, наблюдая, как экономка торжественно вносит в кабинет поднос с чашками и бутербродами и разливает по чашкам горячий крепко заваренный чай.
Делаю глоток, обжигая терпким напитком горло, и жду. Ефим нетерпеливо ерзает и, как только Валентина выходит, заявляет важно.
– Прикинь, Ант. Исполнитель назвал заказчика. Там ситуация странная и точно с Лаймой не связана.
Глава 8
Глава 8
Большой дом Акнвистов пугает меня. Своей отдельной жизнью, странными звуками. Всю ночь у крыльца то и дело паркуются машины. Слышатся голоса с улицы. Потом кто-то уезжает, и снова новые иномарки высаживают новых посетителей на небольшом пятачке, выложенном плиткой и окруженном кадками с растениями.
И у нас на этаже кто-то ходит. Дергает ручку двери. Но так и не решается войти. Замков здесь нет, к моему сожалению. Поэтому и спать не могу. Тревожусь, ворочаюсь. А когда, наконец, засыпаю, мне в грудь прилетает маленькая вихрастая голова. Малыш точен как часы.
- Иди ко мне, - привычно укладываю его рядом. Но Дамир вырывается, сонно садится на постели. Смотрит на меня заспанными глазами и тянет плаксиво.
– Мася… К маме хоцю…
– Спи. Она еще не пришла, – обнимаю ребенка.
– Не пишла? – уточняет он, ложась рядом. Обнимает меня ручонками. Закрывает на минуту глаза и снова распахивает их. – Маасяя, писать!
– Пойдем, – тяну его в санузел, примыкающий к нашей спальне.
– Я хоцю домой, – оглядывается по сторонам малыш. – К маме хоцю. Она пидет?
– Я тоже хочу, мой хороший, – выдыхаю честно. – Очень хочу!
Держу малыша над раковиной. Меняю сухой ночной памперс на чистые трусики. Благо у Лаймы в шоппере всегда был запас.
Лайма!
Закусываю губу. Смаргиваю слезы и боюсь не сдержаться. Как ночью, при Анквисте. Только он взрослый человек и все понял правильно. А Дамирку точно испугаю своим ревом.
– Давай еще поспим, – прошу, вернувшись в постель.
– Неть. Мутики, – требует мой маленький принц.
– Хорошо, – взяв телефон, нахожу любимый мультик Дамира. Там мальчик Коля беседует с цирковым слоном о разных машинах.
«Этот смотреть Лайма разрешает», – напоминаю себе и неожиданно понимаю простую истину. Лайма уже ничего не сможет запретить или разрешить. Теперь Дамир полностью на мне. Если, конечно, Анквист позволит остаться. А то наймет кичливых нянек с высшим педагогическим, а меня вон выставит.
Я бы осталась. Ради племянника я готова на все.
Прикрываю глаза и под шум мультика пытаюсь подремать. Хоть чуть-чуть. Лайма обычно приходила в пять утра и забирала Дамира к себе.
«Вот только сейчас никто не придет!» – смаргиваю слезы.
– Мася, я хоцю пить, – вздыхает тяжело малыш. Видно, что скучает по матери, и снова спрашивает. – Мама исе не пишла?
– Нет, мой родной, – чуть не плачу. Достаю из шоппера бутылочку с водой, протягиваю ребенку.
– Молоська, – мотает головой Дамирка. – Молоська и песейку.
– Молочка и печеньку? – уточняю я. И молюсь всем высшим силам, чтобы на кухне Анквиста нашлось и то, и другое.
– Да, – кивает мне Дамир.
– Тогда пойдем, – подхватываю его на руки. Оставлять одного в спальне пока боюсь. Да мы с Лаймой его и раньше никогда одного не оставляли. Мало ли!
С ребенком на руках быстро спускаюсь на первый этаж. И замираю как дурочка в просторном светлом холле. Вокруг не души в ранний час.
Куда идти?
Я не знаю!
В разные стороны, будто лучи, расходятся многочисленные коридоры. Наугад выбираю один и иду на звук голосов.
– Ты кто? Откуда тут взялась? Что надо? – грубо перегораживает дорогу молодой парень в камуфляже.
– Туда нельзя, – другой такой же кивает себе за спину. Там несколько дверей. Явно, не кухня!
– Я, наверное, ошибась, А кухня где? – лепечу, понимая, что ошиблась.
– Ты работаешь здесь, что ли? – ухмыляется первый.
– Н-нет, – мотаю головой. – Мы вчера только приехали. Нас Федор Николаевич привез.
– А, ну я понял, – кивает второй. – Идем провожу.
И дергает малыша за ручку.
– Дай пять, пацан. Я – Артем.
Дамир смотрит на него во все глаза и начинает рыдать в голос.
– Мами. Моя мама! Хочу к маме!
Дальняя дверь резко распахивается и отлетает в сторону. В коридор выскакивает Анквист. Сонный. В одних трусах.
- Какого хера? – рычит, давя уничижительным взглядом и меня, и охрану.
