даже сомневался, что наша женщина живая. Потому что от нее ему чем-то пахнуло.
— Что? — насторожился я и отругал себя за то, что не расспросил об этих подробностях раньше.
— Он так и сказал: «Неживым духом пахнет». А Лаврентий Лавович посоветовал ему залатать дырку в ботинке. Мол, тогда и пахнуть всяким не будет… Парень тот попытался возразить, но тут к нам поднялась Арина Родионовна и быстро их спровадила подальше.
— Было дело, — согласилась девушка. — В тот раз спровадила, но следует держать ухо востро — мне тоже показалось, что эти ребята не такие уж и бесполезные.
— Обо всех подробностях относительно таких групп можно будет разузнать у Морозова. Думаю, он будет в курсе событий. Да и Шуйский, скорее всего, будет знать.
— Хорошо, что вы с ним общаетесь… К слову, — девушка расправила на плечах палантин, — он на самом деле возьмет с собой господина Зимина в Яблоневый Сад?
— Вот и посмотрим, — хмыкнул я.
— Мне кажется, что Стас Александрович может быть очаровательным, если захочет, — предположила девушка.
— Ума не приложу, зачем бы ему этого хотеть… — буркнул Фома с переднего сиденья.
— Рано или поздно, но ему придется вливаться в высокое общество, — пояснил я. — Однажды он станет наследником приличного состояния и титула, и с ним придется считаться. Будет славно, если к этому сроку он сможет обрести расположение аристократии. Со своей стороны я буду поддерживать его. Шуйский, как я понял, после совместной поездки в Новорильск, проникся к новоявленному Морозову симпатией. Значит, две весомых семьи в Империи уже выступят на его стороне. А это немало.
— Моя семья тоже будет отзываться о нем хорошо, — добавила девушка. — Родители были впечатлены тем, с каким достоинством Стас Александрович бился в… — она замерла, видимо, ощутив воздействие клятвы о неразглашении. И откашлялась. — Он показался им хорошим человеком.
— Рад это слышать, — сказал я и взял ладонь девушки в свою.
Мы на какое-то время замолчали, но тишина не была в тягость. Машина довольно скоро добралась до места назначения. На подъезде нас встречали посты, и на каждом приходилось останавливаться и демонстрировать документы. Автомобили проверяли элементалями, даже несмотря на номера семей, и меня это странным образом успокаивало — меры безопасности были серьезные, а, значит, беспокоиться о нежелательных происшествиях не стоило.
Когда мы добрались до подъезда в сад, то попали в небольшую пробку.
— Проще было бы пройтись, — сказала Арина, вглядываясь в вереницу машин, стоящих перед нами.
— Этикет не позволяет. К тому же те, кто приехал перед нами, могут решить, что мы не желаем соблюдать очередь.
— Как у важных людей все сложно… — проворчала Нечаева, вдруг став очень похожей на Питерского.
— Не скажите! — внезапно возразил парень. — У простых тоже не принято лезть без очереди. За такое могут и поколотить. Вот был случай, когда староста решил не ждать, пока подойдет его срок везти зерно на мельницу, и велел запрячь телегу и отвезти немного раньше…
— И что же случилось? — полюбопытствовала девушка.
— Обратно лошадь пришла без телеги! А оглоблей староста отмахивался, пока народ не успокоился… Никто не посмотрел, что он первый на деревне. Очередь — она для всех одна.
— Сурово, — оценил я. — Ты ж вроде говорил, что староста у вас был немолод? Как же он сумел оглоблей махать?
— Жить захочешь — не так раскоряч… — Питерский вовремя прикусил язык и бросил на меня виноватый взгляд через зеркало заднего вида. — В общем, не хотел он тумаков получить. Да и живут шаманы долго, не то что простолюдины…
— Как те, кто владеет стихиями? Вроде аристократов? — удивился я.
— Ну, конечно, вашество! Мне доведется еще до-о-олго землю топтать, ежели Искупитель позволит.
— И если по глупости не надумаешь без очереди где-нибудь пройти, — добавил я, и мы засмеялись.
Меж тем машины медленно двигались, пока и наша не остановилась у входа. Высокая кованая арка была украшена металлическими ветвями, усыпанными яблоками. Выглядели они как настоящие. В воздухе качался аромат цветов и фруктов, из сада доносилась негромкая музыка. К самой арке вела проложенная от дороги красная ковровая «дорожка».
Дверь машины открыл мужчина в ливрее и поклонился. Я вышел первый и затем предложил руку своей спутнице. Она протянула мне ладонь.
— Мне так повезло, что вы согласились прийти сюда со мной, — сказал я негромко.
Девушка искренне улыбнулась. Затем вышла из салона, выпрямилась и положила руку на сгиб моего локтя.
И мы направились в сад под вспышки камер разрешенных корреспондентов.
Глава 3 Сад
На входе нас встретил распорядитель.
— Ваши приглашения, — с уважительным поклоном произнёс он, протянув руку. Я послушно передал конверты. Мужчина взял их, быстро прочел строки на открытке и уточнил, обращаясь ко мне:
— Быть может, назвать ваше имя первым?
— Не стоит… — начал было я.
— Конечно! — одновременно со мной ответила Арина. И тихонько добавила, уже только для меня: — Не хочу, чтобы потом все судачили, будто это я вас пригласила…
— Вы правы, — кивнул я. И обратился к распорядителю: — Объявите о нас как положено.
Мужчина повернулся в сторону прогуливающихся людей и отчетливо произнес, усилив голос стихией ветра:
— Княжич Чехов Павел Филиппович с княжной Нечаевой Ариной Родионовной!
На мгновенье я ощутил внимание несколько десятков людей, с любопытством изучающих новоприбывших. Моя спутница тоже напряглась. Я положил свою ладонь поверх ее пальцев, лежащих на моем предплечье, и ободряюще их сжал.
— Прошу, проходите… Хорошего вечера, — с улыбкой произнес распорядитель.
— Спасибо, — ответил я.
Мы спустились по ступеням и оказались на площадке, вымощенной розовым мрамором. Навстречу нам вышла девица в платье глубокого зеленого цвета. Ее темные волосы были собраны на макушке и скреплены полосой шелковой ткани, концы которой развевались позади, словно подвенечная фата.
Каким бы нелюдимым я не был, но племянницу императрицы знал в лицо. Она была моей ровесницей и даже однажды приезжала в наш лицей, чтобы перерезать ленточку на открытии нового фонтана во дворе заведения.
Девушка остановилась, широко улыбнулась нам и произнесла:
— Добрый день! А я все гадала, придет ли к нам знаменитый некромант. И если да, то с кем… Мы с приятельницами отчего-то ставили на
