девушка стоит рядом с моей копией. Мы шагнули друг к другу, но миньоны настойчиво предлагали нам продолжить танец с ними. Нечаева улыбнулась и взяла руку из мелких камней. Я же положил ладонь на талию из листьев. Мы двигались по кругу, но я не сводил взгляда с Арины, и она тоже смотрела на меня.
Миньоны, которые поначалу казались почти живыми, вдруг стали терять форму, пока не распались совсем. И мы вновь оказались с Ариной друг напротив друга. Я взял ее пальцы в свои, и девушка крутанулась, шагнув в мои объятья. Подол ее платья взметнулся, и каждое вышитое на нем перо показалось настоящим, а лепестки между тем сложились в большую птицу, кружащую над нашими головами. Камешки образовали прутья гигантской клетки, обхватили птицу, но почти сразу превратились в огромную раскрытую ладонь, на которую птица послушно опустилась. И тотчас вся композиция рассыпалась и, подхваченная ветром, унеслась прочь.
Музыка смолкла, раздались аплодисменты. Арина Родионовна улыбнулась мне.
— Спасибо, — едва слышно произнес я.
— И вам… — ответила девушка, и мы, наконец, отступили друг от друга, продолжая тем не менее держаться за руки.
— Павел Филиппович! — послышался за спиной голос Пожарского, и я обернулся. — До чего ж приятно видеть вас здесь! И вашу спутницу…
Он уважительно склонил голову, приветствуя Нечаеву. Я пожал протянутую руку.
— Приятно видеть вас, Юрий Афанасьевич. Как поживает ваш батюшка?
— Здоров и бодр, — ответил парень. — Сейчас отбыл из столицы, чтобы заняться делами семьи. Велел мне не пропустить это собрание и непременно вести себя прилично.
— И как, получается? — хитро уточнил я.
— Без особого труда, — ответил парень и покосился куда-то за свое плечо. — Однако, тут ко мне уже трижды подходили знакомиться разные девицы. И я уже и не надеялся встретить кого-то, кто сумеет их отпугнуть.
Я едва сдержал улыбку:
— На меня намекаете?
— Вы некромант, — пояснил парень, словно само собой разумеющееся. А потом спохватился и взглянул на Нечаеву: — Простите мою откровенность, но вы же понимаете, что те, кто не знаком с добрым нравом княжича Чехова, решат, что от него стоит держаться подальше…
Мне вдруг подумалось, что те самые пряники «Север» в свое время сыграли хорошую роль в наших отношениях.
— Вы правы — люди полны предубеждений, — согласилась Арина и покосилась на стоящих чуть поодаль стайки девушек и дам постарше.
— Вам стоило взять с собой кого-то из сопровождающих, — пояснил я.
Пожарский развел руками:
— С друзьями у меня сейчас негусто, Павел Филиппович. После произошедшего я стал иначе смотреть на окружающих, и приятелей теперь выбираю гораздо осторожнее… А вас можно поздравить… — он почтительно отвел глаза от Нечаевой. — Рядом с такой девушкой образы всех остальных меркнут!
— Вы правы, — согласился я и заметил, как от этих слов приободрилась моя спутница.
— Прошу позволить пройти с вами в другую часть сада! — взмолился парень. И пояснил, когда я непонимающе нахмурился: — Выходить из-под купола можно только в сопровождении кого-то, иначе упираешься в невидимую стену, которая не выпускает наружу… То есть, надо выйти с кем-то. Или же оставаться здесь до того, как придется собираться в центре сада… Если бы я знал — ни за что бы не приехал! Сказался бы больным… позволил бы собаке себя укусить, но не явился бы сюда…
— Вот оно как! — удивился я.
— Так что я здесь как в клетке, Павел Филиппович. Уже больше часа пытаюсь увильнуть от претенденток на мой титул.
— Стоило лишь намекнуть, что отец не оставит вам средств, и их количество уменьшилось бы в разы, — заметила Нечаева.
— Здесь собрались те, кому нужна фамилия, Арина Родионовна, — поморщившись сказал Пожарский. — Деньги у этих дам есть, иначе они бы не прошли на это мероприятие… Так что — я тут в роли добычи. Спасите меня!
Пожарский грустно вздохнул и с надеждой посмотрел на меня и мою спутницу.
— Держитесь рядом, — совершенно серьезно заявила Арина Родионовна. — Мы не оставим вас на растерзание. Если кто-то вас схватит — кричите.
— Так и сделаю, — согласился парень и с облегчением улыбнулся. — Вы меня обяжете.
— Батюшка не предупредил вас об особенностях этого мероприятия? Не сказал, что тут натурально сводничают? — негромко уточнил я, когда мы направились по дорожке прочь.
— Он намекнул, что скучно не будет, — ответил Пожарский. — Вы же знаете моего отца. Он решил, что мне не помешает встряска, и я уже всерьез подумываю, что вступить в ряды гвардейцев будет лучше, чем оставаться в студентах.
— Не спешите с гвардией, — усмехнулся я. — Если вам «повезет» попасть под командование моего отца, то вы можете пожалеть о своем решении.
— Значит, правду говорят, что Филипп Петрович пошел на повышение?
Мы уже отошли подальше от собравшихся охотниц за титулованным женихом, и он сразу почувствовал себя гораздо свободнее.
— Все верно.
— Значит, и вы измените выбранный курс и бросите адвокатскую практику? Чтобы занять место, подходящее статусу…
— Моя семья позволяет мне самому выбирать свой путь. Мне нравится защищать людей. Если получится, я продолжу работать в адвокатуре. Но вы наверное слышали, что сейчас идет разбирательство относительно моего проступка. Быть может, я потеряю возможность работать в этом направлении.
— Бросьте, Павел Филиппович! — отмахнулся Пожарский. — Вы ведь и сами понимаете, что никто не посмеет выгнать вас из адвокатуры.
И хоть я считал, что мне действительно ничего не грозит, но стало любопытно, отчего так думает Юрий Афанасьевич.
— С чего вы так решили? — спросил я.
— Кровь — не вода, — ответил он совершенно спокойно. — Да и ваш дар — гарантия того, что с вами никто не захочет ссориться.
— Вам это не мешало, — напомнил я.
— Был мал и глуп, — не стал юлить парень. — Был бы немного умнее, то не связался с Мининым и его компанией… Вы знаете, что после ссылки Мининых на дальнюю границу, его друзьям пришлось несладко? Почти все оказались призваны на службу и отправлены в закрытые гарнизоны. Мне чудом удалось избежать этой участи.
— Вы про острог говорите, как о чуде? — осторожно осведомилась Арина.
— Странно слышать такое, — согласился парень. — Я бы и сам раньше
