питательная среда для болезнетворных миазмов. — Важно пояснил доктор свои приготовления. — Верить можно в любую, результата это не меняет — количество летальных исходов у тех врачей, которые не пренебрегают чистотой меньше, чем у тех, которые не столь чистоплотны. И, к слову, так было и до прихода чистого бога поэтому я предполагаю, что дело все-таки не в нем.
Пришлось выпить почти целый пузырек лауданума, только он не особенно помог. Боль притупил, не без того, но помучался изрядно. Я чувствовал, что Кера далеко не уходила, сидела в соседней комнате и ловила отголоски моей боли. Не жалко, пускай наслаждается, с меня не убудет.
Мучения, наконец, закончились. Первое, что пришло мне в голову, когда я смог сосредоточиться на чем-то, кроме раскаленного штыря в груди, было: эфир нужно будет все-таки раздобыть. Вдруг с кем-то из близких какая неприятность случится? Будет довольно неприятно знать, что я мог помочь, и не стал. И да, моя нелюбовь к людям на родных и друзей не распространяется. Есть, слава богам, у меня те, кто мне не безразличен. И для того, чтобы их количество не изменилось, мне нужно поговорить с дядей. Я не всегда буду рядом, да и защитник из меня так себе, так что тайны из способностей Керы я делать не буду. О том, что в твоем доме есть шпионы лучше знать.
Глава 3
— Великая, вы можете показать нам ту служанку? — напряженно спросил доминус Флавий[2]. Имя начальнику охраны семьи Ортес подбирали явно по внешнему признаку — нечастый в здешних местах блондин, с желтоватым отливом, в остальном он был типичным суровым римлянином.
— Без проблем, — пожала плечами Кера. — Даже привести могу, она тут недалеко крутится.
— Вот этого не нужно, — поспешил отказаться дядя. — Диего прав, лучше пока не выдавать нашу осведомленность. Если я правильно догадываюсь, кто ее подослал, можно будет устроить интересную комбинацию. Собственно, для начала мы проверим, не заподозрили ли они неладное из-за потери прошлого сообщения, а уж потом будем планировать дальше.
Рассказ о шпионах дядя воспринял серьезно. Пришел справиться о здоровье на следующий день после операции, ну а я вывалил ему неприятные новости. Если про наблюдателей в соседних домах ему было известно, то весть о служанке, отправляющей кому-то сообщения, не на шутку взволновала. Он оставил меня на несколько минут и вернулся уже с доминусом Флавием, в котором легко угадывался бывший легионер. Причем, видимо в немалых чинах — чувствовалось что-то такое в осанке, жестах и манере говорить. Суровый дяденька, привыкший отдавать приказы. Выслушав рассказ, он только поморщился досадливо:
— А ведь всех слуг проверяли, когда на работу принимали. Недоработка, глава, и серьезная. Моя вина. Да еще голубя как-то пронесла, да так, что никто не заметил. Птицу ведь и кормить надо! Ох и будет кому-то… И не дай боги, это не простое раздолбайство!
— Ты смотри только не сильно лютуй, — слегка опасливо покосился на него Маркус. — Причину выяснить надо, и если это не случайность… ну ты сам знаешь. А если проглядели — то что ж теперь, такое бывает.
— Ну ты уж не учи меня, как мне подчиненных строить, — хмыкнул доминус Флавий. — Разберусь. И не о том сейчас речь. Надо бы как-то выяснить, кому эта птичка письма передает.
— Вот и выясняй, — кивнул дядя. — Убедиться надо обязательно, хотя я и подозреваю, кто у нас такой шустрый.
— Вы поделитесь своими подозрениями, доминус Маркус? — спросил я.
— Диего, мальчик, давай обойдемся без этой официальщины. В семье мы друг другу не выкаем. Зови меня Маркус, или дядя. Последнее мне будет даже приятнее. Что касается твоего вопроса… — патриарх Ортес тяжело вздохнул. — Я предпочел бы, чтобы ты не забивал пока себе голову этой грязью. Проблема есть, и я очень благодарен тебе и вам, великая, что вы ее обозначили, но решение оставь, пожалуйста, мне.
Это чего это, дядя мне не доверяет? В принципе, логично, хотя и странно в данный момент. Мы еще слишком мало знакомы, чтобы доверять мне какую-то серьезную информацию. И все равно слегка неприятно. Это ведь Кера нашла шпионку… Странное, в общем, решение, и, кажется, даже доминус Флавий слегка удивлен, хотя и пытается этого не показать.
Дядя только договорился с Керой, когда и как она укажет на злодейку, после чего перевел разговор на какие-то незначительные мелочи. Сообщил, что скоро прибывает куча родных и близких, которые просто жаждут познакомиться с найденным родственником, потребовал, чтобы я непременно выполнял все рекомендации доктора Кастула, и уж точно не вздумал вставать, пока рана не начнет заживать, и вообще порекомендовал отдыхать и думать о хорошем, после чего удалился, оставив меня недоумевать.
* * *
— Чего это ты так с парнем, глава? — спросил доминус Флавий, когда они вышли из покоев племянника.
— Ты о чем? — удивился Маркус.
— Ну, он вроде как оказал нам большую услугу, а ты так демонстративно отстранил его от участия в этом деле. Вообще-то это мне положено ему не доверять!
— А ты его видел? — остро взглянул на начальника охраны глава. — Парню девятнадцать лет, а у него уже все тело в шрамах. Непонятно, как он вообще живой. Он голодал выживал в неблагонадежных кварталах, потом этот лагерь, смерть родителей, война на севере Ишпаны. Девятнадцать лет! Ему бы за девчонками бегать, с друзьями попойки устраивать, а не это все. Нет уж. Никаких шпионских игр и политики. Найму учителей, чтобы подтянуть знания — судя по речи, мальчик и так достаточно образован, но нужно убедиться. Помогу ему поступить в университет. Детства у него не было, так хоть нормальную юность ему обеспечу. Ну, папаша, если бы я только мог — воскресил бы и прибил заново. Старый дурак!
Доминус Флавий даже приостановился, чтобы недоуменно посмотреть на главу семьи.
— Что ты на меня так смотришь?
— Удивляюсь. Ты в глаза-то этому мальчишке смотрел? Да у меня не все солдаты после африканского похода такими были. Я даже представить себе боюсь, сколько крови на парне, своей и чужой. Нет у него юности, и не будет больше никогда. Спокойная жизнь — да, нужна. Очень нужна. Но лучше бы ты не пытался засунуть его в детские пеленки. Не выйдет из этого ничего хорошего.
— А это уж ты сам позволь мне решать, что лучше для моего племянника! — возмутился доминус Маркус. — Крови на нем много, тоже мне! Ничего, отмоем как-нибудь.
* * *
Когда Кера в лицах пересказала мне содержимое разговора дяди и главного охранника, я потерял сознание. Ничего удивительного — хохотать с дыркой в груди глупо и опасно, но я просто не удержался. Вот дядя дает… Очнувшись, дал себе слово поберечься, пока не приду в себя, и следующие три дня
