Клэр замерла. Напавший на нее мужчина явно находился в состоянии возбуждения, очень большого возбуждения. Ощущение его большого и твердого естества прижатого к ней пугало, и одновременно наэлектризовывало.
— Отпусти меня, — отчаянно выдохнула она. И тут два слова промелькнули в ее сознании: преступление-удовольствие.
Она чувствовала, как от удивления его хватка усилилась. Тогда он произнес:
— Девушка, опусти оружие.
Он говорил на английском, но в его речи безошибочно ощущался шотландский акцент. Клэр облизала губы, слишком ошеломленная, чтобы даже попытаться обдумать, что бы это значило.
— Пожалуйста. Я не сбегу. Отпусти меня. Ты делаешь мне больно.
К ее облегчению он отпустил ее.
— Опусти оружие, будь хорошей девушкой. — Когда он говорил, она чувствовала его щетину на своей челюсти, его дыхание щекотало ей ухо.
Ее разум словно отключился, и все о чем она могла думать, это лишь о его бьющемся пульсе рядом. Происходило нечто ужасное, и Клэр не знала, что делать. Ее тело превратилось в натянутую струну, твердую и вибрирующую. Те женщины погибли так же посреди ночи? Они тоже были ошеломлены и смущены — и возбуждены? Она бросила пистолет, и он с грохотом упал на пол, но его хватка не ослабла.
— Пожалуйста.
— Кричать не нужно, — мягко сказал он. — Я не причиню тебе боль, девушка. Мне нужна твоя помощь.
Клэр смогла кивнуть. Когда он убрал свою руку, она отбежала к противоположной стене и, развернувшись, вжалась в нее спиной, чтобы посмотреть прямо на него.
И чуть было не вскрикнула от удивления.
Клэр ожидала увидеть перед собой все что угодно, но только не воплощение мужского совершенства. Он был высок, по крайней мере, дюймов на шесть выше ее и чрезвычайно мускулист. Его волосы были чернее ночи, а кожа бронзового оттенка, и у него были необычно светлые глаза. Эти глаза смотрели на нее с лишающим спокойствия напряжением.
Он, казалось, был столь же удивлен ее видом, как и она его.
Она затрепетала. Боже мой, как он красив! Чуть искривленный нос, возможно, когда-то сломанный, очень высокие скулы и мужественная твердая челюсть, он выглядел как могучий герой. Один шрам разделил пополам одну черную бровь, другой сформировал полумесяц на щеке. Они были просто добавкой к образу, этот человек был закален сражениями и испытаниями и очень силен.
Но он был ненормальным. Он должен быть им, потому что был одет в подпоясанную ремнем льняную тунику горчичного цвета, спускавшуюся до середины бедра, и сверху — перекинутую через плечо черно-синий шотландский плед, заколотый золотой брошкой, обут в тяжелые до колена сапоги с отворотами, и на его левом боку висел огромный меч в ножнах, рукоять которого была обильно украшена драгоценными камнями и искрилась. Он был одет как средневековый Горец!
И похож на настоящего шотландца. У него были накачанные руки, которые, возможно, легко владели бы огромным палашом в таких сражениях, о которых она читала в исторических книгах. И кто бы ни пошил его костюм, он провел большое исследование. Туника-лейне казалась подлинной, кажется, ткань окрасили шафраном, а черно-синий плед выглядел так, будто его выткали в ручную. Она снова посмотрела на его сильные бедра, где бугрились мускулы, бедра, которые казались твердокаменными от многолетней верховой езды и беганья по холмам. Ее пристальный взгляд полз вверх к короткой юбке лейне, где была заметна твердая выпуклость. Клэр поняла, что глазела на него, пот потоками тек между ее грудей и бедер. От страха она затаила дыхание.
Тут она обнаружила, что его взгляд опустился на ее ноги и покраснела.
Он поднял свой явно разгоряченный пристальный взор к ее глазам.
— Не думал, что встречу тебя снова, девушка.
Глаза Клэр широко раскрылись.
Его улыбка стала обольстительной.
— Мне не нравится, когда мои женщины исчезают ночью.
Он определенно безумен, подумала она.
— Ты меня не знаешь. Я не знаю тебя. Мы не встречались.
— Я оскорблен, девушка, что ты не помнишь этого события. — Но его удовлетворенная улыбка ни разу не дрогнула, и он продолжал глазеть на ее ноги и крошечную, обнажающую живот майку.
— Что это за одежда?
Клэр почувствовала, что покраснела еще больше. Она молилась, чтобы он не оказался одним из тех ищущих удовольствия убийц.
— Я могу спросить тебя о том же, — парировала она, дрожа. — Это — книжный магазин. А ты, наверное, шел на карнавал. Это не здесь!
Она любой ценой должна успокоить этого человека, и должна заставить его покинуть магазин.
— Не бойся, девушка. Ты, конечно, искушаешь меня, но сейчас у меня на уме другое. Мне нужна твоя помощь. Мне нужна страница.
Она громко выдохнула, но не от облегчения. Ей вовсе не хотелось находиться наедине с этим человеком. Ум быстро заработал.
— Возвращайся завтра. — Клэр с трудом выдавила улыбку, и ее чуть не замутило. — Мы закрыты. Я смогу помочь тебе завтра.
Он послал ей другую обольстительную улыбку, он, однозначно, привык очаровывать женщин на ходу, по пути в кровать.
— Я не могу придти завтра, девушка, — и тихо добавил: — Ты хочешь помочь мне, девушка, и ты мне поможешь. Оставь свой страх. Он не идет тебе. Ты можешь доверять мне.
Его мягкий голос посылал волны желания сквозь нее. Никогда еще никто из мужчин не смотрел на нее так и не говорил настолько обольстительно, по сравнению с ним меркли все. Клэр не могла отвести взгляд от его глаз. Бешеный стук сердца утих. Часть страхов отступила. Клэр действительно хотелось верить ему, доверять ему. Он понимающе улыбался ей.
— Ты поможешь мне, девушка, направишь меня на путь.
В течение одного момента она собиралась согласиться, но ее разум странно противился и возмущенно взывал к ней, смущая. Тут на улице проревели пожарные сирены, и мимо ее магазина пронеслись машины. Он подскочил, поворачиваясь к двери, и она пришла в себя. Пот заливал ее. Она собиралась сделать все, что он просил!
— Нет.
Он снова обернулся к ней.
— Завтра мой помощник поможет тебе. — Она проглотила ком в горле. Клэр была как обычно несгибаема и чувствовала, что совершает огромный подвиг. Дрожащей рукой она убрала челку с глаз. Он почти загипнотизировал ее, и теперь она избегала его пристального взгляда.
— Если это важно, то завтра ты придешь снова. Теперь, пожалуйста, уходи. Видишь, мне нужно тут все прибрать — и вероятно ты опаздываешь на свою вечеринку.
Ей хотелось, чтобы ее голос не раскололся от ужасной напряженности и страха, переполнявших ее.
Он не сдвинулся с места, и было очень трудно сказать, расстроен ли он, сердит или удивлен.
