Коутен
Не люблю оставаться с ним наедине. Особенно сейчас, когда вынуждена рассказывать ему о всех ситуациях, связанных с феей. Сумеречная империя активно налаживала отношения с Облачным царством. Мне мерзко. Так ведь неправильно поступать.
– Садись сюда, вот образец, по нему заполняй. Печать ставь красную, это для Службы безопасности. Для дворца не трогай. Ясно?
Он не любил повторяться, но в этот раз я все поняла сразу, поэтому только кивнула, быстрее приступая к работе. Еще своего домашнего задания много, его даже за выходные не успеть всего выполнить, а тут отчеты.
Нет, я неблагодарная. Я выполню все, каких бы усилий ни стоило.
– Даллан, что там с гулями? – он садится на бордовый диван и потирает виски.
Даллан Лир являлся сыном советника императора, темный лорд по происхождению. Представитель одной из трех Вечных рас, пришедших в наш мир во времена Исхода, времени, когда сумеречный бог ворвался и уничтожил предыдущего бога смерти Морта. Вместе с ним пришла и армия Вечных, состоявшая из демонов, сниксов и берсерков. Именно к расе сниксов относился парень, и как все Вечные имел вторую ипостась, превращаясь в жуткого монстра. Внешностью сниксы напоминали вампиров, но глаза у них были черные, словно дно самой глубокой впадины.
Даллан Лир считался идеальным представителем своего вида: высокий рост, худощавость, прозрачная кожа, просвечивавшая узорчатые линии вен, агатовые волосы и эти глаза, напоминавшие омут.
– Стража поймала еще одну пару, теперь вот противоядие ищут. Те, которых мы эксплуатировали, лучше в утиль.
В дверь из черного дуба постучались. Когда Алекс дал разрешение, в роскошный кабинет вошла служанка. Оба парня замолчали в тот момент, когда та приступила к сервировке стола чашками чая, бутербродами и сладостями. Кажется, мы здесь надолго. Вошедший за ней мужчина принес бутылку вина и два бокала в придачу.
– Лорд, для леди бокал нужен?
– Она не будет пить, – сразу отрезал принц. – Больше не беспокойте нас.
– Да, лорд, – он поклонился и ушел, прихватив с собой еще и крайне любопытную служанку.
– Сегодня остаешься или к себе? – этот вопрос был адресован Даллану.
– Не, сегодня к себе, у отца снова период запоя может начаться, нужно проконтролировать.
– А в итоге контролирую его я, – не без раздражения процедил Алекс.
– Ну, уж извините, не я его адъютант.
Я тихо хмыкнула, но меня, к счастью, оставили без внимания. Ни для кого не секрет, что императорский советник, несмотря на все свои таланты и заслуги перед империей, раз в год стабильно уходил в запой. Обычно начиналось все с середины осени и продолжалось неопределенное время. Сыну вытаскивать отца из объятий алкогольной дремы надоело, оставили это дело на его адъютанта, роль которого третий год исполнял Алекс.
Парни, позабыв о бытовых делах, приступили к обсуждению рабочих вопросов. Я решила не отвлекаться и уткнулась в собственный лист. Это походит на транс. Выполнение монотонной работы затягивает, доводит движения до механических. В таких случаях главное, чтобы не «замылился» глаз, иначе можно допустить много ошибок. Последний лист из ста пятидесяти стоил титанических усилий, на руке от напряжения начали высвечиваться вены. Алекс, пересевший в кресло, тоже заполнял бумаги. Даллана к первому часу ночи здесь уже не было, хотя ему уйти – один момент. Наверное, прекрасно уметь ставить порталы и оказываться, где ни пожелаешь.
Закончила! От радости просто стукнула голову об стол еще и руками накрыла. Устала.
– И почему ты не поела? – спросил он, попивая вино из бокала.
Я смутилась, они там беседовали со сниксом, стало неудобно подходить.
– Когда-нибудь наступит день, ты начнешь быстрее отвечать на мои вопросы.
– Я не хотела.
Если назову эту глупую причину, начнет еще больше оскорблять. Не хочу слышать грязь лишний раз.
– Да ты что? – как всегда, его голос был полон иронии. – Боишься поправиться, м?
– Я просто не хочу. Вот, я закончила. Можно мне пойти?
Не хочу разговаривать с ним лишний раз. Просто не хочу. Напряжение словно током ударило между столом, где я работала, сидя на его же рабочем кресле, и креслом для гостей рядом с диваном, где, как раз восседал он. И, судя по всему, свою работу он также завершил и, не сводя с меня взгляда, допивал свой напиток.
– Ты не боишься, что я тебя изнасилую?
Вопрос словно разбил меня на осколки. Мне всегда казалось, что я противна ему, он сам так говорил, но в последние годы он постоянно шлепает по неположенным местам, щиплет, а когда оставляет ужасные отметины, я прихожу к выводу, что если не по желанию, то делает он это просто для того, чтобы мне было плохо.
Руки часто выдают меня, когда я нервничаю. Они начинают дрожать, а вместо хорошей речи начинаю заикаться. Мне страшно, я не могу ничего придумать, ведь все произнесенное мной его раздражает. Опускаю голову, дабы скрыть дурацкие слезы слабости.
– Другого «ответа» от тебя не ожидалось. Вопрос номер два, – в этот момент он встает и приближается ко мне, – у тебя был секс с моим отцом?
Ужаснувшись, я прикусываю губу. Оправдываться нет смысла, он все равно не поверит.
– Нет, – вопреки всему, отвечаю шепотом.
Он нависает надо мной, положив бокал на стол.
– Думаешь, поверю?
Ну вот, я же сказала.
– Держи, – протягивает золотой клевер.
В это момент захотелось разрыдаться от этого жеста, потому что он угрожал, что никогда не вернет его. Четырехлистный клевер золотого цвета – герб царской семьи Сиэлии. Но это оказалось не все – он наклонился к виску и прошептал:
– Постарайся быть все такой же послушной девочкой, и твоя жизнь станет легче, – губы коснулись щеки. От страха прикусила собственную губу. – Боишься меня?
Молчу. Он хватает за шею. Поглаживает большим пальцем место, где пролегает сонная артерия.
– Ответь.
– Думаю, ответ очевиден, – нет смысла скрывать, мой страх находится на поверхности, он им упивается.
– Хоть не стала врать.
Не решилась посмотреть в глаза, одно лишнее слово или движение и все.
– Можешь идти. Уже поздно заниматься, ложись лучше спать. Твоя комната рядом с моей, возьми то, что нужно и топай спать ко мне.
– Почему я не могу спать одна?
До нынешнего времени я спала сама, что сейчас на него нашло? Новый вид запугивания ищет?
– Скажем так, произошло много нехороших событий, поэтому сейчас если хочешь выжить, делай все, как я говорю.
Он всегда разговаривал со мной назидательным тоном, словно я ребенок.
– А какой тебе смысл беречь мою жизнь? – вдруг стало интересно, почему он решил меня «уберечь». Не верю ни одному слову.
– Я обещал тебе свою протекцию,
