— Ему лучше?
— Похоже, что да.
— У него были спазмы?
— Нет, он лежал и дрожал. Я позвала его два или три раза, но он не реагировал. Будто находился в ступоре. Фоули кивнул и повернулся к Пембертону.
— Миссис Бентон, это мистер Пембертон, представитель шерифа, и мистер Мейсон, адвокат. Эти джентльмены расследуют жалобу, поданную одним из наших соседей.
— Жалобу? — удивленно переспросила миссис Бентон.
— Да, насчет того, что мы нарушаем тишину.
— Мы?
— Не мы сами, а…
— Одну минуту, — перебил его Пембертон. — Позвольте мне задать пару вопросов.
Женщина посмотрела на представителя шерифа, потом перевела взгляд на Фоули. Тот кивнул.
— В вашем доме живет полицейская овчарка по кличке Принц?
— Да, сэр.
— Давно она у вас?
— Конечно, сэр. Это собака мистера Фоули. Мы переехали сюда около года назад вместе с Принцем.
— Понятно. Собака воет?
— Воет? Нёт, сэр. Правда, вчера Принц гавкнул на какого-то нищего, но он никогда не выл.
— Не заметили ли вы странностей в поведении Принца?
— Ну, мне показалось, что его отравили, и я попыталась дать ему соли, как и советовал мистер Фоули. Возможно, мне не следовало этого делать. Наверное у Принца были спазмы и…
— Нет, я не об этом, — прервал ее Пембертон. — В последние дни вы не заметили ничего особенного в поведении собаки?
— Нет, сэр.
Пембертон повернулся к Мейсону.
— Не мог ли ваш клиент попытаться отравить собаку?
— Ни в коем случае, — решительно возразил тот
— Учтите, — торопливо добавил Фоули, — что я не обвиняю Картрайта. Мне кажется, у него не поднялась бы рука на бедное животное.
— Однако кто-то подсыпал Принцу яда, — возразила миссис Бентон. — Я могу в этом поклясться. И ему полегчало лишь после соли.
— Зачем собакам дают соль? — спросил Пембертон у Фоули.
— Это сильное рвотное, — ответил тот.
— И вы клянетесь, что собака не выла? — Пембертон взглянул на домоуправительницу.
— Конечно.
— Вы спите в доме?
— Да, на втором этаже.
— Кто еще здесь живет?
— А Вонг повар, но он спит над гаражом. И миссис Фоули.
— Я думаю, мистер Пембертон, — вмешался Фоули, — вам лучше поговорить с моей женой. Она…
— Прошу меня извинить, — перебила его миссис Бентон, — я не хотела говорить в присутствии этих джентльменов, но вашей жены нет.
От изумления глаза Фоули чуть не вылезли яз орбит.
— Как нет? Она не могла уйти! У нее же грипп.
— Тем не менее она уехала, — ответила миссис Бентон.
— О боже! Она же убьет себя. Разве можно выходить из дому, не поправившись после гриппа.
— Этого я не знаю, сэр.
— Миссис Фоули сказала, куда она поехала? Может быть, в магазин? Она не получала писем? Или что-то произошла?? Да говорите же, черт побери! Почему вы молчите?
Домоуправительница опустила глаза.
— Она взяла с собой чемодан.
— Чемодан? — воскликнул Фоули. — Она поехала в больницу?
— Мне это не известно. Она ничего не сказала и лишь оставила записку.
Фоули взглянул на представителя шерифа.
— Вы позволите мне отлучиться на минуту?
— Конечно, — ответил Пембертон. Фоули скрылся в доме, а Мейсон взглянул на миссис Бентон.
— Не ссорились ли вы с миссис Фоули непосредственно перед ее отъездом?
— Я не знаю, кто вы такой, — резко ответила домоуправительница, — и не обязана выслушивать ваши грязные инсинуации, — и, повернувшись, она исчезла за дверью.
— Ну, что ж, — улыбнулся Пембертон, — вы свое. получили.
— Женщина изо всех сил стремится скрыть свою красоту, — нахмурился Мейсон. — И она довольно молода для домоуправительницы. Возможно, во время болезни миссис Фоули произошли какие-то изменения, вызвавшие ее внезапный отъезд.
— Сплетничаете, Мейсон?
— Нет, просто размышляю.
— По какому поводу?
— Видите ли, тот, кто идет против моего клиента. должен подготовиться к серьезному сражению.
Скрипнула дверь и на пороге вновь показалась миссис Бентон.
— Прошу меня извинить. Мистер Фоули просит вас в дом. Мне не следовало так горячиться. Извините меня.
— Пустяки, — улыбнулся Пембертон. — Это наша вина Миссис Бентон провела их на кухню.
Маленький хрупкий китаец встретил их испуганным взглядом.
— Что случилось? — спросил он.
— Мы хотим узнать… — начал Мейсон, но Пембертон тут же перебил его.
— Одну минуту, Мейсон. С вашего разрешения, я начну первым. Как тебя зовут?
— А Вонг
— Ты повар?
— Поваль.
— Ты видел большую овчарку?
— Болашюю овчеялку, — кивнул китаец.
— Она воет? Особенно по ночам? Китаец отрицательно покачал головой.
— Собака не воет?
— Не воет.
Пембертон пожал плечами.
— Полагаю, этого достаточно. Как вы сами убедились, Мейсон, собака не выла. Ваш клиент чокнулся и все дела.
— Я бы задавал вопросы несколько иначе, — заметил Мейсон.
— Ерунда. Я знаю, как говорить с китайцами. По-другому они не понимают. Иначе на все вопросы они будут кивать головой.
— Мистер Фоули просил подождать его в библиотеке, — прервала их спор домоуправительница. — Он присоединится к вам с минуты на минуту.
Через столовую и гостиную она провела их в библиотеку. Вдоль стены выстроились полки с книгами, в центре стоял огромный стол и удобные кежаные кресла. Тяжелые портьеры закрывали высокие окна.
— Присядьте, пожалуйста… — начала миссис Бентон, но тут распахнулась дверь и на пороге с перекошенным лицом появился Клинтон Фоули. В руке он держал лист бумаги.
— Теперь все ясно, — прорычал он. — Нет нужды беспокоиться о собаке.
— После разговора с миссис Бентон и поваром я о ней и не беспокоюсь, — спокойно ответил Пембертон. — Пожа-. луй, пора навестить Картрайта.
Фоули хрипло рассмеялся. Представитель шерифа нахмурился.
— Что-нибудь случилось?
— Моя жена нашла в себе силы убежать с другим мужчиной.
Пембертон и Мейсон обменялись удивленными взглядами.
— Возможно, вас заинтересует тот факт, — Фоули едва удавалось подавить рвущиеся наружу эмоции, — что объект ее любви, мужчина, заменивший меня. в ее жизни, не кто иной, как джентльмен, живущий в соседнем доме, наш многоуважаемый мистер Картрайт. Он специально поднял такой шум вокруг собаки, чтобы выманить меня из дома и без помех увезти мою жену.
— Ну что ж, — пробормотал Мейсон, обращаясь к Пембертону, — значит, он не псих. И хитер, как лиса.
Фоули побледнел.
— Оставьте ваши замечания при себе, сэр. Я терплю вас из милости.
— Я представляю моего клиента, — невозмутимо ответил Мейсон. — Вы обвинили его в том, что он — сумасшедший, и обещали представить доказательства. И я приехал сюда, чтобы ознакомиться с ними. Так что ваша милость здесь ни при чем.
Фоули посмотрел на Пембертона.
— Мы должны наказать эту свинью. Не сможем ли мы добиться его ареста?
— Вероятно, да, но решение должен принять прокурор округа. Вы уверены, что она убежала с Картрайтом?
— Она написала об этом. Прочтите сами. Фоули сунул записку в руку Пембертону и, отойдя к окну, закурил.
Мейсон подошел к представителю шерифа, и они прочли следующее:
«Дорогой Клинтон!
С большой неохотой я делаю этот необходимый шаг Я уважаю твою гордость и постаралась все сделать так, чтобы причинить тебе как можно меньше боли. В конце концов, я видела от тебя только добро. И думала, что люблю тебя. Я верила в это до самых последних дней, пока не выяснила, кто наш сосед. Сначала я рассердилась или, вернее, подумала, что сержусь. Он шпионил за мной с биноклем. Мне следовало сказать тебе об этом, но что-то заставило меня промолчать. Я захотела повидаться с ним и пока тебя не было, мне это удалось.
Клинтон, притворяться дальше не имеет смысла. Я не могу оставаться с тобой. Я не люблю тебя, это было лишь минутное увлечение.
Ты — просто большой и красивый зверь. Я знаю, что происходило в доме за моей спиной, но не виню тебя, потому что вина, скорее всего, не твоя. Но любить тебя я больше не могу. Возможно, я и не испытывала этого чувства, а поддалась твоим чарам. Короче, я ухожу е ним.
Я приняла меры, чтобы мое исчезновение не получило широкой огласки. О своих намерениях я не сказала даже Телме Бентон. Ей известно лишь то, что я взяла чемодан и уехала. Можешь сказать ей, что я поехала к родственникам.
