обнаруженных нами нимф, особенно после того, как мы увидели ту с хромотой. Возможно, они прятались в форме фейри, но я отказывался верить, что найденные нами улики могут означать что-то еще. — Слишком сложно быть уверенным в информации, которая у нас есть. Просто дай этому еще несколько дней. Я увижу ее снова, я подтвержу наши подозрения.
Я знал, что он хотел встретиться со своим информатором из ФВБ, прежде чем мы начнем действовать, но я беспокоился, что каждый день, который мы упускаем, дает нимфам больше возможностей напасть на невинных фейри, украсть у них больше магии и стать еще большей угрозой.
— Через несколько дней они могут стать еще более могущественными. Ты видел, что произошло с начала семестра. Чем дольше мы даем им возможность приспособиться к их силе, тем больше шансов, что они поймут, как использовать ее и обратить против нас. Если ты боишься, что не справишься с работой, позволь мне позвать на помощь остальных. Ты знаешь, что они хотят уничтожить их почти так же сильно, как и мы.
Единственное преимущество, которое у нас было перед нимфами, которые крали магию у убитых ими фейри, заключалось в том, что они не были обучены тому, как ее использовать. Вот почему такие академии, как Зодиак, тщательно охранялись, чтобы знание о том, как владеть нашей силой, оставалось скрытым от глаз наших врагов.
Достаточно было того, что нимфы могли украсть силу убитых ими фейри, но мы не могли рисковать тем, что они научатся использовать ее против нас.
Я давил на него, угрожая привлечь других Наследников. Мы уже много раз обсуждали этот вопрос и всегда приходили к выводу, что лучше держать их подальше от наших тайных охот на нимф, но иногда я сомневалась в правильности этого выбора.
Лэнс провел рукой по лицу, качая головой, и я понял что он боится, что нимфы, которых мы надеялись разоблачить, могут быть именно теми, за кого себя выдают, — семейством фейри, которым нравится уединение. Но было слишком много признаков, чтобы сказать, что это неправда. Я был уверен, что это скрывающиеся нимфы, и хотел устранить угрозу.
— Это слишком рискованно, — сказал Лэнс, обращаясь к вопросу о других Наследниках. м Сет не может держать язык за зубами, он расскажет каждому члену своей стаи до восхода солнца, а сила Макса смягчает его к другим, как бы он ни отрицал, что это правда.
В этом он был прав, но они были не единственными Наследниками, и он это знал. Он просто принципиально ненавидел Калеба, потому что ему не нравилось, что по кампусу бегает вампир, более могущественный, чем он, и оспаривает у него лучшие источники крови.
— А как насчет Калеба? Или твое мелкое соперничество слишком сильно, чтобы ты мог смотреть на него сквозь пальцы, даже несмотря на угрозу, с которой мы здесь столкнулись? — потребовал я, начиная шагать, пытаясь сдержать гнев моего Дракона и сохранить ясную голову над этим.
— Дело не в соперничестве, — проворчал Лэнс, хотя мы оба знали, что это во многом связано с этим, хотел он признавать это или нет. Я уже давно потерял всякую надежду на то, что он и Калеб отложат в сторону свои Ордена и найдут способ подружиться. Они были слишком чертовски конкурентоспособны для этого.
— Речь идет о силе. Ты знаете его лучше, чем я, но я считаю его слишком импульсивным для этого. Если он нанесет удар слишком рано, то вся работа, которую мы проделали, чтобы добраться до этого момента, будет напрасной. То же самое произойдет, если мы попытаемся убить их сейчас. Пока мы все еще не уверены. Что, если мы потерпим неудачу и им удастся сбежать от нас? Или мы преуспеем, но упустим что-то жизненно важное, и это приведет в движение нечто большее…
— Ты снова советовался с этими чертовыми костями, — пробормотал я, потому что властность в его голосе подсказала мне, что он думает, что уже что-то знает, и это означает, что какая-то форма гадания предупредила его об этом.
— Да, — мрачно согласился Лэнс, — И хотя они не дают мне ответов на многие вопросы, одно ясно. Это не наш момент.
Я замер, выпуская длинный вдох через нос, который был затянут дымом, пока я старался обуздать своего Дракона и обдумать все рационально.
— Иногда мне хочется, чтобы мы не жили в мире, где все расписано за нас, как будто наши жизни — не более чем кусочки в какой-то большой гребаной головоломке, и у нас нет права голоса.
Лэнс вздохнул и придвинулся ближе, чтобы положить руку мне на плечо и враждебностьмежду нами исчезла, поскольку узы Хранителя, как всегда, держали нас вместе. Кроме того, я ненавидел злиться на него. Он был единственным человеком в этом мире, который по-настоящему знал меня.
— Это из-за твоего отца? Он все еще оказывает на тебя давление, чтобы…
Я не хотел говорить о проклятых Вега, ни о постоянных требованиях отца разобраться с ним прямо сейчас, поэтому я прервал его.
— Конечно. Он только об этом и думает. Как будто он даже не заметил, что мир, в котором мы живем, балансирует на грани хаоса, — я покачал головой, прежде чем стряхнуть с себя руку Лэнса, не желая, чтобы он беспокоился обо мне больше, чем сейчас, — Не беспокойся о моем отце, я как всегда приму на себя всю тяжесть его гнева. Как только мы с другими Наследниками разберемся с этой ситуацией, он все равно отступит. Ты просто сосредоточься на подтверждении всего, чтобы мы могли действовать».
— Я снова встречаюсь с ней через несколько дней. Я проведу анализ. Чтобы убедиться, что у нас есть все частицы правды, — ответил Орион, твердо кивнув, и я знал, что как только он встретится с Франческой, он будет более благосклонен к тому, чтобы мы снова отправились на охоту, и это было все, что мне нужно было знать.
— И тогда? — я надавил, желая, чтобы он произнес эти слова.
— И тогда… тогда мы сделаем то, что должны, прежде чем кто-нибудь узнает, что это были мы, — согласился Лэнс, и я мог сказать, что он все еще беспокоился о том, что они действительно фейри. Но нутром я чуял, что они были
