class="p1">Но Туша отдыхать под фикусом не разлюбила и по рыбкам не тосковала — сидела себе на кафеле, где приятно холодило, и смотрела на блики воды, в которых отражалось солнце. Воду в бассейне не спускали. Видимо, тоже в память…
В то незабываемое утро, незадолго до открытия, Туша хорошо позавтракала и даже немного переела. Надо было срочно полежать. Кошка отправилась к бассейну, но, пока шла, передумала ложиться на кафель.
«Осень, — размышляла она по-женски, — продует». Притормозила, по-хозяйски огляделась и запрыгнула к фикусу в кадку. Фикус покачнулся, было тесновато, но кошка была несгибаемой оптимисткой.
«Главное, найти правильный угол, — решила она, перекатываясь с боку на бок, — и все, нирвана».
Но фикусу не понравилось, что в его кадку залезли без приглашения.
«Рыбой воняет, — морщилось недовольное растение, — и шерсть лезет».
Кошка еще немного поворочалась. Фикус покачнулся.
«Мяу!» — тревожно сказала кошка. Фикус накренился.
Кошка насторожилась. В ее маленькой голове что-то медленно заработало, но так медленно, что, только она успела подумать: «Какой идиот не закрепил кадку, и зачем я в эту кадку полезла, дура!», фикус устал ждать, потерял равновесие и с воплем опрокинул кошку в воду.
Почувствовав холодное дно бассейна, Туша с надрывом оттолкнулась, всплыла на поверхность и, безуспешно стараясь зацепиться за скользкие края бассейна, с ужасом поняла, что одной ей не выбраться. Перепуганная, несчастная, нахлебавшись воды, Туша подняла к небу глаза и пообещала то, что всегда обещают в таких случаях: если выживет — бросит пить, курить и обжираться рыбой.
В это самое время Буржуй в ожидании завтрака обхаживал ресторан, томился под окнами и все видел. Сначала не поверил своим глазам, подошел поближе, припал к оконному стеклу.
— А-а-а, Туша. Знаем-знаем.
— Мяу! — горестно воскликнула кошка.
— Да-а-а. Мощно не повезло.
— Мяу! — проорала Туша.
— Так я же не просто так. Я сочувствую, — Буржуй как мог старался быть честным, — просто подвиги — это не мое. Понимаешь?
Туша тоже собак не любила, но там, за окном, в лучах заходящей жизни Буржуй показался ей самым прекрасным парнем на земле.
— Мяу! — последний раз взмолилась кошка, и в ее огромных глазах Буржуй вдруг увидел отражение своей совести.
Его так перекосило от этого, что от неожиданности он завалился набок.
Тут как раз Томми подошел ресторан открывать. Загремел ключами, подмигнул ловящей ртом воздух собаке.
— А-а-а, ты уже здесь, — зевнул Томми, спросонья пытаясь попасть в замочную скважину. — Лежишь? Я бы тоже сейчас полежал.
Буржуй мужественно поднялся.
— Голова болит, не представляешь, словно кто-то кувалдой по темечку стучит. Да-а-а… В бар вчера с мужиками ходили.
Томми все никак не мог попасть ключом в замочную скважину.
Буржуй, стараясь ничем не выдать своего нетерпения, сел на задние лапы.
— С такими девчонками познакомился. Они мне свои телефоны дали. Все три, представляешь? Опять же, эта проклятая проблема выбора.
Буржуй слушал, чуть склонив все понимающую морду, и размышлял про себя, откроет ли Томми эту чертову дверь или кошка сдохнет раньше.
Наконец, у Томми получилось. Буржуй не стал себя больше сдерживать, отдался на милость природы, перепрыгнул через Томми и рванулся спасать кошку.
Мчал вперед через ступеньки, через преграды, сам собой любовался, надеялся, когда уже примчит, помощь его не понадобится — сколько же можно барахтаться! Но потом услышал душераздирающий вопль и, как ни замедлял шаг, расстояние до бассейна пересек в два прыжка.
Кошка, с остервенением наматывая круги по воде, вполне еще была себе живая. Буржуй подбежал к бортику. Лапой потрогал водичку.
— Бр-р-р… Холодная…
Туша что-то там стремительно прокричала.
Буржуй, морщась, лапа за лапой полез в бассейн. Туша с воплем счастья бросилась к нему на шею. Буржуй, не ожидая такого напора, сразу пошел ко дну, потом всплыл. Потом стал оплевываться от воды.
— Это не выход, — хрипел он, отстраняясь от прижимающейся кошки. — Как вылезать-то будем, безумная?
Туша пожала плечами и блаженно навалилась всем весом. Буржуй, что есть силы, греб вдоль бортика.
— Шею не дави! Ты меня сама утопишь! Я вообще не понимаю, как можно нажраться до такой степени, что самой начать тонуть и других тащить на дно.
— Мур, — нежно ответила кошка.
Лапы Буржуя стали неметь.
— Значит, так, мохнатая, отпусти шею. Я тебя так не вытащу.
Кошка испуганно замотала головой и прижалась сильнее.
— Отпусти, говорю, дура! — не сдержавшись, заорал пес.
Огромные глаза Туши наполнились слезами: «Он меня дурой назвал?! Меня?! Королевну?!»
Буржуй подергался. Оскорбленное женское начало в кошке заметно ослабило хватку.
«Да как он мог, подлец! Я ему всю себя отдала!»
Буржуй, воздав хвалу женской истерике, вывернулся из кошачьих объятий. Подплыл к бортику, зацепился за край, выскочил на берег. Тут же упал, почувствовал, как отпускает судорога, благодарно лизнул кафель: «Земля…»
Пришел в себя, подполз к краю бассейна, примерился, схватил Тушу за шкирку. Собрав всю волю, стал тащить кошку на берег. Пока тащил, все думал: «Эти женщины, эти их концерты! И почему не любит, почему цветы не дарит! И каждой принца подавай, и каждая хочет, чтобы ее непременно спасли! Немудрено, что мы живем меньше».
Туша, почувствовав, что думают о ней, польщенно подвигалась. Буржуй потерял равновесие, центр тяжести сместился к бассейну — кошка с собакой снова опрокинулись в воду. Рассерженный и злой, Буржуй вновь подплыл к бортику, выбрался на сушу, отряхнулся. Мрачно посмотрел вниз. Там, захлебываясь от страха, то скрываясь под водой, то выныривая, боролась за жизнь Туша.
«И ведь не тонет… Зараза…»
Пес опять подполз к краю бассейна и схватил кошку. На этот раз Туша была умницей — повисла клубочком и даже дышать боялась. А тут уже и Томми прибежал. Рассказывал потом, как у бассейна, почти обнявшись, лежали кошка с собакой — измученные, но счастливые. Росомаха больше всех растрогалась.
Воду в бассейне спустили. Буржую разрешили пожить в ресторане, пока не найдут ему хозяина.
А Веро, нет-нет, да и задавалась вопросом: «А стал бы Буржуй спасать Тушу, если бы не знал, что она хозяйская кошка?»
Глава 3
В тот день Веро сама не поняла, как к Робертино под руку попалась.
— Да не виновата я! — клялась она. — Ну, попросили они другую степень прожарки! Я как могла уверяла, что это классический «медиум»!
— Не буду переделывать! — кричал Робертино в бешенстве. — Я здесь повар! Они меня еще учить будут, как мясо жарить!
— Ну а мне что делать?! Сказать: дорогие гости, повар просил передать вам, что вы идиоты?!
— Вон! Пошли все вон!
Веро в сердцах хлопнула дверью.
— И если я кого увижу
