работая-то в общепите!
Вернулся через двадцать минут с пакетами из «Макдональдса». На кухню тогда все пришли. Весть о добром человеке разнеслась быстро — Максимильяна теперь всегда ждали.
В тот день Максимильян обещал принести бутерброды. Буржуй его уже с шести вечера у входа караулил.
— Расселся тут, — огрызалась Веро, бегая с тарелками.
Но Буржуй упрямо нес вахту.
К одиннадцати часам посетители почти разошлись, Максимильян привычно опаздывал, Принчипесса с утомленным видом курила. Алессандра, сбросив рабочие тапочки, отпросившись, убежала пораньше. Хорошая болтала с Томми на кухне, Буржуй меланхолично смотрел в окно. Веро, склоняя на все лады персонал, бегала, убирая посуду со столов.
В двенадцать с пакетами заявился Максимильян.
— Неужели? — процедила Веро.
Буржуй, взвизгнув от радости, завилял хвостом. Принчипесса, потушив сигарету, проявила участие.
— Я тебя к Томми провожу, — ласково улыбнулась она Максимильяну, — он уже два раза о тебе спрашивал. Веро, скатерти поменяй, Буржуй, дверь покарауль. Я за ключами схожу. Закрываться будем.
Веро с Буржуем оба рты открыли. И если во взгляде у собаки, всегда полном нежности, в первый раз шевельнулось сомнение, то у Веро просто слов не было.
— Я тебе поменяю, — сбрасывала она рывком скатерти, — я тебе так поменяю — будешь скоро как страус по ресторану носиться. Где Веро, где Веро? А нет Веро! А ты чего уставился? Сожрут они бутерброды! Только зря ждал.
И тут погас свет. Веро вздрогнула и прижала к себе скатерть. Это была не новость — в ресторане часто выбивало пробки. На этот случай всегда были наготове свечи и инструкция: «Чтобы включить свет, надо зайти в каморку рядом с баром, открыть электрический щиток и поднять второй рычаг справа». Веро это знала. В теории это все знали.
Прислушиваясь к тишине в ресторане и понимая, что на помощь бежать никто не собирается, видно, на нее надеются, Веро достала зажигалку из фартука и спешно чиркнула огонек — как-то не по себе становилось в темноте. Вытянув перед собой руки, чтобы не натолкнуться на неприятности, Веро зашла в бар и вслепую нашарила где-то ключи. Снова прислушалась. Совесть там, на кухне, видно, окончательно разменяли на бутерброды. Надо было теперь найти электрический щиток.
Веро снова чиркнула зажигалкой. Крохотное пламя осветило четыре шага до каморки и, неожиданно, Буржуя, который стоял у ее ног и геройски выпячивал грудь, благородно вызываясь быть ее компаньоном.
— Неужели? — процедила Веро, но в душе была благодарна. — Давай это… шагай первым.
Веро хорошо помнила, что те четыре шага показались ей вечностью. Она и в более счастливые моменты в панику впадала, а тут в наличии были все атрибуты фильмов ужасов. И, главное, Веро слышала, как пол скрипит и дышит кто-то. Дышит, дышит. И холодом потянуло. Хорошо еще, что собака спокойна. А с другой стороны… И Веро, медленно подняв зажигалку, посмотрела под ноги. А если это не собака?
Но Буржуй уже дошел до каморки, в ожидании уселся у двери и как-то незаметно для себя отрешился — стал чесать брюхо, терзаясь о бутербродах. И так основательно он его чесал, так сопел, прикладывая усилия, что с Веро вся блажь сошла. Она сама на мгновение забылась, села на корточки и, подняв двумя пальцами собачье ухо, с деланным участием спросила:
— Слушай, я тебе не мешаю, а?!
…В каморке было душно, пыльно и был рай для санэпидстанции. Веро переступила порог, снова подняла зажигалку и увидела электрический щиток. Торопливо потянулась, открыла металлическую дверцу, а там: кнопки-кнопки-кнопки. И значок с черепом. Это, конечно, да. Это специально для Веро повесили.
— Гав, — многозначительно сказал рядом Буржуй, напомнив про рыбок.
— Да, сама знаю, — с досадой протянула Веро и, пожав плечами, огляделась, снимая с себя ответственность. — Старалась как могла, дальше пусть другие разбираются… А вот мне интересно… А вот там что такое?
В самом углу, в двух шагах от нее, на полу у стены пробивалась едва заметная полоска света. Веро подошла и, посветив зажигалкой, увидела очертание двери. В задумчивости перевела взгляд на Буржуя.
— Сказку про Синюю Бороду читал? Там тоже все так же начиналось. А с другой стороны… Если там Удав отрубленные головы прячет, то разговор о зарплате можно уже совсем в другом тоне вести.
Немного робея, но уже не в силах совладать с любопытством, Веро тихонечко толкнула дверь. Дверь тут же поддалась…
Медленно-медленно дверь приоткрылась, впуская в пыльную темноту каморки теплый луч солнца. Веро встала как вкопанная. За дверью раскинулась зеленая поляна.
Было такое странное чувство, словно она шагнула из черно-белого пространства ресторана в жаркое июльское лето.
Ничего в целом особенного, но сознание стойко отказывалось принять увиденное — с головами Синей Бороды было как-то все логичнее.
«Ну, все… Полный привет…»
Она медленно перевела взгляд на Буржуя. Тот сам был изумлен не меньше, но природа брала свое. Перепрыгнув через порог, пес осторожно принюхался и, по лапы утопая в траве, сделал несколько шагов. Остановился. Еще раз в удивлении огляделся. Ему на нос села бабочка. Довольный от оказанного доверия, Буржуй расправил грудь. Бабочка тут же вспорхнула. Буржуй прыгнул за ней следом. Сначала неуверенно, потом все смелее, смелее, побежал, побежал и, оп! — Веро насторожилась — упал куда-то в кусты.
— Вот гад… — выдохнула Веро.
Но сердце не камень. Гад он, конечно, гад, но ведь и к плохому привыкаешь. И не очень соображая, что делает, она переступила порог и что есть сил закричала:
— Буржу-у-й!!! Скотина. Где ты?!!
Трава ласкала ноги, солнце согревало душу, шелест листвы успокаивал нервы. И если брать в расчет, что на улице ночь, холод, а к утру обещают морозы, то Веро искала причину остаться здесь подольше.
Из-под куста вылез запыхавшийся Буржуй.
— Что кричишь-то? — спросил он радостно. — Я уже везде сходил, все узнал. Там впереди домик с садиком. Из трубы дым идет.
Веро уставилась на собаку.
— Иди ты…
Буржуй радостно задышал.
— Я же говорю, уже везде сходил, все узнал. Там впереди домик с садиком, из трубы дым идет.
«Теперь точно приехали».
Веро медленно опустилась на траву, было сухо, она невольно провела ладошкой по траве.
«Ну, допустим, поляна… Но теперь же еще собака говорит. Что это, мох? Такой приятный, шелковистый… Я как чувствовала, надо было раньше из ресторана уходить. А теперь все, вконец спятила. Интересно, я долго смогу это скрывать? Нет, Максимильяну, конечно, расскажу, не все же в себе держать».
Буржуй перестал вилять хвостом.
— Ты чего?
Веро пристально посмотрела на Буржуя, убедилась, что говорит все-таки он, и, еще больше теряя веру в себя,
