Советскому проспекту, колонна повернула на Красную и распалась. Рассеялась, как песчаная фигура.
— Ну что, Жаров, пошли праздновать! — насели на меня коллеги и даже ответственный семьянин Кошкин, практически придавленный серпом и молотом, выразил желание принять участие в празднике.
Ну, блин… На это я не рассчитывал. Алкоголя у меня не было вообще, а магазины были, естественно, наглухо закрыты. Да и еды было не густо. Не омлет же гостям подавать. Поэтому, когда мы дошли до фабрики, я отдал коллегам своего Воротникова и рванул в сторону вокзала, там было недалеко. Сегодня ехать никуда не надо было, сегодня была задача угостить гостей.
Таксисты моему вопросу слегка удивились, поскольку ночь ещё не наступила и беспомощно развели руками. Нихт шиссен. Ноу водка. Пришлось мне идти в привокзальный ресторан.
— На вынос ни-ни, — строго покачала головой дородная администраторша с сооружением из накрахмаленной марли на голове.
Мне пришлось приложить максимум усилий и билетов госбанка СССР, чтобы сломить её несгибаемость и назначить встречу у служебного входа. Но сломившись, она уже не знала тормозов и вынесла мне помимо двух Алиготе и «Пшеничных», ещё и четыре алюминиевых судка, где находился бефстроганов с картофельным пюре. Под обещание вернуть завтра и совершенно на это не надеясь, естественно.
Когда я приехал к дому на такси, народ уже стоял у подъезда.
— Жарик, мы уж думали, ты нас бортануть решил, — сочно выступил неизвестно откуда взявшийся Давид, которого на демонстрации вроде бы вообще не было.
— Да что вы, друзья мои, смотрите, я тут разжился угощением.
— Веди, веди, — торопливо кивнул Кошкин. — У людей ещё дела имеются. Быстро поздравим и всё.
— Веди, Будённый, нас смелее в бой! — пропела Настя.
Все засмеялись. Мы поднялись наверх. У Насти в руках были большущие пакеты.
— Мы салаты же делали с девчонками, — улыбнулась она. — А тут вон повод какой.
Была пара человек из отдела, пара — из общаги, пара — из профкома. Всего девять. И я. Некоторых из своих гостей я видел первый раз в жизни. Возможно, Саня Жаров и видел и, может быть даже знал, но я — точно нет. Ну, ладно. Полагаю, агентов Зубатого и Ананьина здесь не было. И Кофмана тоже.
Атмосфера сложилась скорее студенческая, чем рабочая, но было весело и чистосердечно. Выпивали, и закусывали нехитрой закуской. На скорую руку, без основательности и фундаментальности. Кошкин принял на грудь, опустошил один из ресторанных судков и ушёл вдаль, сообщив, что его супруга ждёт.
Кто-то ещё ушёл, кто-то пришёл с бутылкой коньяка. Ещё одна, как выяснилось, была у Давида. Он пел Сулико и что-то ещё очень красивое и непереводимое. Настя, как настоящая хозяйка следила за столом и за гостями. Делала она это не нарочито, не пытаясь продемонстрировать, что претендует на эту роль по-настоящему.
Я сидел на диване, откинувшись на спинку и блаженно улыбался. Подарков не было, поскольку всё произошло спонтанно. Подарок только Настя сделала — небольшой металлический бюст Ленина. В общем, может, мне весь этот движ и нужен был — разрядка, лёгкость, дружеское воодушевление. По сути, я ведь всё время был один, а тут…
Раздался звонок в дверь. Девчонки пошли открывать. Я подумал, что это мог быть снова Радько, но нет, его бы мы сразу услышали. Думаю, он бы резко воспротивился подобному мероприятию на принадлежавшей ему территории.
— Кто там? — спросил Давид, вернувшихся из прихожей девчат.
— Невеста приехала, — засмеялись они.
— Чья? — обрадовался он. — Не моя случайно?
— Нет, — замахали они руками. — Это невеста именинника.
В комнату вошла Элла и удивлённо уставилась на празднество. Выглядела она неуверенно.
— Ты из профкома? — спросил мой сосед по общаге. — Заходи, не стой!
— Нет, — растеряно махнула она головой.
— Она из Москвы, — сказал я и сел на край дивана.
Вся моя безмятежность вмиг улетучилась.
— С праздником, — махнула она головой и длинные чёрные волосы упали на её лицо.
Элла поставила на пол небольшую дорожную сумку и откинула волосы назад. Лицо её из растерянного стало недовольным. В тот же момент к ней подошла Настя.
— Проходи, — улыбнулась она. — Мы тут Сашин день рождения отмечаем. Жениха твоего.
Элла метнула на меня быстрый удивлённый взгляд и кивнула. Разумеется, когда у меня днюха она не знала. Я поднялся с дивана.
— Знакомьтесь, друзья, — сказал я. — Это Элла, моя хорошая подруга из Москвы. Прошу любить и жаловать.
Такая аттестация ей, по-видимому, не понравилась, но она ничего не ответила и только слегка поджала губы. Её тут же усадили за стол, налили вина и дали еды.
— Я не голодная, — поначалу отказывалась она, но потом отбросила условности, ибо, как известно, голод совсем не тётка, и принялась за еду.
Вскоре вечеринка пошла на убыль. Не из-за Эллы, а потому что было уже пора. У всех оказывается, на сегодня были планы, кроме Насти. Вернее… у Насти, возможно, тоже были, связанные, например, с тем, чтобы подзадержаться здесь до утра, но теперь они должны были рассеяться, как дым.
Наконец, почти все разошлись и остались только Настя и Элла. Настя носилась по дому, убирая последствия сабантуя. Она уносила посуду, мыла её, расставляла стулья и всё такое. Я, разумеется, ей помогал, а невеста сидела на стуле, сложив руки на коленях и просто наблюдала за происходящим. Зашибись.
— Она что действительно ваша невеста? — шёпотом спросила Настя, когда мы были на кухне.
Спокойно спросила, как бы просто из любопытства, ну и, заодно, чтобы прозондировать почву.
— Нет пока, — усмехнулся я. — Но я её знаю.
— Уже неплохо, — хмыкнула Настя и больше к теме не возвращалась, подтверждая делом те слова, которые сказала мне в прошлый раз, когда ночевала у меня.
Когда всё было перемыто и расставлено, она засобиралась к себе в общагу. Неловко получилось, конечно. Я бы совсем не возражал разделить с ней свою постель. Честно говоря, я на это рассчитывал, и мне этого хотелось. Своим знакомым столичным штучкам сейчас я бы предпочёл именно её…
— Ну, ладно. Мне пора, — улыбнулась Настя. — Александр Петрович, ещё раз поздравляю вас с днём рождения и желаю всего самого наилучшего. Ну, и с Первым мая я вас тоже поздравляю. Всего хорошего. До свидания.
Проводив её до двери и неловко чмокнув в
