щёчку, я вернулся в гостиную. Сел на диван напротив Эллы. Она сидела в кресл напротив.
— Ну что, как долетела? — спросил я.
— Нормально. Я утром прибыла.
— Понятно. Гуляла по Верхотомску? Ну, и как тебе?
— Нормально, — махнула она рукой. — С милым же это… рай в шалаше.
— Точно. Представила себя декабристкой?
— Ага…
— Ну, не молчи, рассказывай.
— А чего рассказывать? — пожала она плечами. — Ушла из дома и прилетела к тебе.
— А родители знают? Отец знает, что ты ко мне прилетела?
— Знает, — нахмурилась она. — Наверное.
— Одобрил твой полёт? — хмыкнул я.
— Какая тебе разница? Ты с отцом моим жить собираешься или со мной?
Я улыбнулся, давая понять, что ни с кем из перечисленных людей.
— Хотя, — продолжила она, — у тебя здесь швеи все как на подбор. Целое стадо бурёнок.
— Думаю, надо ему позвонить. Вон телефон стоит в прихожей. Иди, закажи через ноль-семь.
— Не буду я звонить никому, — сердито сказала она. — Перебьётся.
— Скажи, что у тебя всё нормально, и что завтра домой полетишь. А то он там с ума сходит, думает, что тебя снова украли.
— Не думает он. Я звонила уже с главпочтамта. И никуда я не полечу. Я к тебе приехала. Честно говоря, думала, встреча будет другой немного.
— Неужели? И какой же, по-твоему, должна быть встреча?
— Романтичной…
— Понятно.
Я вышел из гостиной, зашёл в спальню, вытащил из шкафа одеяло, подушку и постельное бельё. Вернулся и положил всё на диван.
— Располагайся. Сегодня переночуешь здесь, а завтра я тебя отвезу в аэропорт. Как тебе такая романтика?
— Как это здесь? — искренне удивилась она. — А ты где будешь спать?
— В спальне. Я буду спать в спальне, а ты вот здесь, на диване. Проголодаешься, можешь есть всё, что найдёшь. Вот полотенце. Ванная там, в конце коридора. Всё, спокойной ночи. Если хочешь, можешь посмотреть телек, а я пойду лягу. Устал сегодня.
Я действительно пошёл и лёг. Разделся и упал в постель. Спать хотелось, спасу не было. Только лёг и в тот же миг уснул. Спал без снов и даже не шевелясь. И проснулся я только тогда, когда кто-то забрался ко мне под одеяло.
— Двигайся, — прошептали мне в ухо. — Да подвинься уже.
Это была Элла. Она скользнула ко мне под одеяло, как маленькая холодная мышка. Прижалась и засопела.
— Что за дела, Эллина… — попробовал протестовать я, но она тут же прикрыла мне рот тонкими прохладными пальцами, пахнущими клубничным мылом.
— Тихо, не говори ничего.
Она вынырнула из-под одеяла и нависла надо мной. К этому моменту я уже окончательно проснулся и понял, что она была совершенно голой.
Она убрала руку и поцеловала меня.
— Ты меня уже любишь, — шепнула она, оторвавшись. — Просто, может быть, ещё этого не знаешь. Но сейчас ты всё поймёшь…
За окном стояла сибирская ночь, хоть и первомайская, но ещё холодная. В открытую форточку лился свежий ночной воздух. В окно заглядывала луна, посылая свои белые лучи, как лазутчиков. Она хотела всё знать и видеть. Я тоже. Я тоже хотел всё видеть, поэтому отбросил одеяло в сторону. Элла улыбнулась и тряхнула головой.
— Я же говорила, — шепнула она, раскидывая по плечам чёрные волосы. — А ты не верил. Тебе понравится. Я постараюсь.
Утром меня поднял звонок в дверь. Я посмотрел на часы. Ёлки… Семь утра. Кого там принесло? Я подобрал валяющееся на полу покрывало, завернулся в него и прошлёпал в прихожую.
— Кто там? — спросил я через дверь.
— Майор Закирова.
Ух-ты… Не ко времени, блин. Надеюсь, настроена она была не на нежности… Я открыл и отступил назад. Ирина была в форме, подтянутая и свежая.
— Ну и видок, — покачала она головой.
— Ты чего, — нахмурился я, — в ресторан меня пригласить хочешь?
Она осмотрела меня с ног до головы.
— Нет, не до ресторанов сейчас. У меня к тебе вопрос. Снова. И, признаюсь, это начинает раздражать. Ответь мне, Жаров. Где ты был двадцать девятого апреля около двадцати часов вечера по московскому времени?
Я пристально посмотрел на неё.
— Ну? Есть у тебя алиби? Только давай без таких глупостей, как в прошлый раз.
— Надо подумать, — почесал я в затылке.
— Думай скорее. Я ведь, можно сказать, неофициально у тебя здесь. Ты в Москве был?
— Да, в Москве.
— Ну, а где именно?
Я замолчал.
— Лучше не зли меня, Саня, — помотала она головой. — Лучше не зли…
3. Ветры перемен
Позади меня послышался тихий шелест. Я обернулся и увидел… ну разумеется, кого я там мог ещё увидеть? Я увидел Эллу. Она стояла в моей рубашке, надетой на голое тело, растрёпанная, босая, невыспавшаяся.
— Так, Жаров, даже не думай! — раздражённо бросила Ирина. — Даже не пытайся!
— Он со мной был весь вечер, — с вызовом сказала Элла.
Я глянул на Ирину и улыбнулся, даже руками развёл, мол, вот так, ничего не попишешь, дело молодое.
— Твою мать, Александр! А пооригинальнее ничего нельзя придумать?
— Так зачем придумывать?
— И родители могут подтвердить, — добавила моя «невеста». — Мама курочку запекала в честь Сашиного прихода.
— Пойдём-ка, — сурово, сказала Ирина и, схватив меня за покрывало потащила в сторону кухни.
— Кофе сварить? — спросил я, когда Ирина закрыла за собой кухонную дверь.
— Вари.
Готовить кофе, завернувшись в покрывало, было неудобно.
— Саня, это что за бред? Ты на каждое дело новую мокрощелку будешь подсовывать?
— Что значит, на каждое? — улыбнулся я. — Сколько ты думаешь у меня этих дел будет?
— Боюсь, что вот это может оказаться последним. И смешного здесь очень и очень мало. В Москве такой шухер подняли, просто пи**ец!
— Ого, ты сматерилась сейчас.
— Хватит паясничать! Нападение на инкассаторов! Это вообще расстрельная статья. За такое без разговоров к стенке ставят!
— А что, инкассаторов ограбили?
— Пытались, одного ранили. Ещё милиционера убили и гражданского одного, а ещё военного работника прокуратуры ранили.
— Неслабый замес. Но причём ты здесь? Это ж Москва! Ты ведь про город Москва рассказываешь, не
