Читаем без скачивания Темное сердце - Артем Михалев

— Не суйтесь! Сидите в комнате!

Рев получился отменный. В прыжке, на выдохе, с занесенной над головой вазой, я вложил в удар все оставшиеся силы, прекрасно понимая, что второго шанса уже не представится. Стоит этой твари шмыгнуть в глубь квартиры, и догнать ее я просто не успею. Она оказалась слишком близко к двери.

И все же удар получился как надо. У псины не успела восстановиться координация, и она не смогла увернуться. Взмах дубины пришелся точно в хребтину, ломая ее ко всем чертям. Рычание оборвалось, словно повернули рубильник. Пес улетел в стену, чтобы спустя секунду разлететься фонтаном брызг. Запах крови стал настолько ярким, что меня качнуло в сторону. Зверь во мне оглушительно взревел и окончательно потерял голову, запуская волну трансформации.

Тело пришло в движение, меняя форму словно пластилин. Вспыхнувшая было надежда жила недолго, мгновение спустя яростно полыхнули набитые знаки, и меня швырнуло обратно. Кости гнулись и трещали от противоборствующих сил. С одной — звериная жажда свободы, подкрепляемая темным заклинанием, с другой — мастерство Василька и моя неуверенная помощь. Мы были почти равны! Схватка и металлический привкус крови на зубах настолько взбудоражили Ящера, что у меня плыло перед глазами. Татуировки медленно наливались холодным серебряным свечением, не выдерживая напора. Зверь и демон ломали клетку с двух сторон. Осознание пришло внезапно — стоило в борьбу включиться мне-человеку, и контроль над телом незамедлительно вернется. Дурацкие псы — не помеха для закованного в броню Ящера. Преград не будет.

Едва слышный свистящий шепот проникал сквозь незримый барьер. В нем не было слов, только неясное обещание силы и неуязвимости. Сладкое до невозможности и манящее, как бесплатный сыр в мышеловке. Почти даром, почти на халяву. Все, что от меня требовалось — незначительное усилие. Не надо давить на решетку, оно справится само, достаточно прекратить сопротивляться. И у меня будет все. Обещание силы и вседозволенности захлестывали.

Искушение продолжалось лишь несколько секунд, но момент был самый неподходящий — заминка легко могла стоить мне жизни. Не думаю, что демон нуждался в моей душе. Все, что ему требовалось — это оболочка. Сильное, практически неуязвимое тело Ящера. И в этом его желания совпадали с моей второй половиной. Зверь тоже жаждал свободы и рвался к ней из последних сил. Рисунок на теле горел так, что вязь символов освещала всю комнату. Тревожная пульсация нарастала. Мощь заклинаний Василька заставляла тварей медленно пятиться в угол. Они даже не пытались атаковать — только скулили и прятались друг за друга.

— Назад!

Откровенно говоря, я не знал, кому предназначалась команда. Ящеру, наверное. Глупо рассчитывать, что заточенный в собственном теле враг послушается пусть и громкого, но всего лишь крика. Впервые с момента обращения я приказывал звериной части себя. Даже когда мы с Ящером едва не сожрали тройку бандитов, мне удалось лишь оборвать трансформацию тела. Зверя загнала внутрь вовремя появившаяся сестренка. В этот раз все было иначе. Картинка была так отчетлива, что я видел все как наяву. Недовольный, с оскаленными зубами и встопорщенной чешуей, Ящер замер и прекратил рваться наружу. Еще не передумал, но игнорировать не посмел.

Меня никто не учил колдовать. Я не Коста и уж точно не Граф. Точные выверенные движения оборотням недоступны. Двух недель на грани человеческих возможностей хватило, чтобы понять — их магия работает иначе. Перевертыши не колдуют — это закон. Но у каждого закона есть свои исключения, и мне не повезло. У меня все построено на чувствах и на эмоциях. На ярости, боли и мимолетных ощущениях. Вот и сейчас я собрал в комок всего себя и толкнул в сторону ощетинившегося зверя. Надеюсь, он поймет, что сейчас свобода гибельна.

Все замерло в шатком равновесии, а затем Ящер послушался. Темница начала медленно восстанавливаться, отсекая посулы и искушения дармовой силой. Медленно угасали серебряные татуировки.

В реальность меня вернула пронзительная боль. Одна из собачек воспользовалась моментом и прыгнула вперед. Ее зубы вонзились мне в ногу раньше, чем я успел отреагировать. Странно, но вместо того, чтобы воспользоваться замешательством и навалиться посильней, они сразу отступили. Все произошло так быстро, что когда я поднял взгляд, комната уже опустела. Глядя, как по ноге стекает алая кровь, мне оставалось только угрожающе взмахивать изувеченной вазой. Похожие на адских псов твари скрылись во тьме сквозь дыру в балконе.

Оглядываясь по сторонам, я старался унять трепыхание сердца. Меньше чем за минуту комната превратилась в руины, а замершие на пороге силуэты домочадцев добавляли картине недостающего драматизма. Плюхнувшись на останки серванта, я тоскливо обнял окровавленную дубину. В тот момент я совершенно не представлял, как объяснить семье ночное вторжение.

Кстати, насчет драматизма я поторопился. Едва Юля щелкнула выключателем, как входная дверь с грохотом влетела в квартиру, и коридор начал заполняться людьми. Я даже не успел подняться, как они взяли под контроль все комнаты.

Вспышка чудом уцелевшей люстры ослепила не хуже прожектора, и взмах моей странной дубины пришелся по воздуху. Отшагнув в сторону, ближайший из нападавших легким толчком усадил меня обратно в сервант. Я уже готовился повторить попытку и на этот раз вцепиться ему в горло, когда знакомый голос заставил меня замереть:

— А ну хватит! — И добавил: — Сиди, герой. Отвоевался.

Жаль, напор адреналина уже прошел, и наступил, что называется, отходняк. Стукнуть бы его по башке вазой и списать на стрессовую ситуацию. Мечта! К сожалению, единственное, на что меня хватило — это фраза полушепотом:

— Сволочь ты, Коста. На черта дверь испортил?

В ответ мне достались широкая улыбка и задорное подмигивание корейца.

Через пятнадцать минут мы остались вчетвером: мама с сестрой и мы с Костой. Как в карточной игре пара на пару, с той лишь разницей, что на этот раз был только один дурачок — я. Впрочем, вновь прибывший занимал скорей нейтральную позицию, хотя по выражению лица было видно — в целом он солидарен с разбушевавшейся родительницей. Неторопливо отхлебывая из кружки, маг одобрительно кивал в такт ее словам. Входную дверь пристроили абы как, и гуляющий по квартире сквозняк то и дело вздымал маме волосы, делая ее похожей на фурию. Впрочем, внешностью сходство не заканчивалось, разошлась она не на шутку:

— Как ты мог скрывать такое?! Семья, доверие — для тебя это пустой звук?

— Я хотел как лучше. Думаешь, легко признаться в таком?

— Не кричи на маму! — Очередной подзатыльник не заставил себя ждать.

— Да я и не кричу. — Попытка отодвинуться подальше с треском провалилась. — Просто старался отгородить вас от всего этого.

— Зачем ты вообще туда полез? Денег не хватало?

Судя по разгневанному виду, мама собралась начать разговор заново. Полуразрушенная, залитая чужой кровью квартира и пачка фотографий Ящера привели ее в состояние, близкое к шоковому. Не каждый день узнаешь, что твой сын — оборотень. Это я еще старательно избегал подробностей вроде психованной вампирши, которую мать собственноручно отпаивала чаем. В отличие от сестренки, она эту новость не оценит. Юлька, кстати, восприняла все совершенно спокойно. Думаю, она о многом догадывалась. Без подробностей, конечно, но подозревала точно.

— Я же уже объяснил. Не было у меня другого выбора, я не в цирке работаю. Приказ есть приказ.

— Дай мне телефон. Хочу поговорить с твоим начальством! — не сдавалась мама. — Хочу посмотреть в глаза тому, кто посмел отправить моего ребенка на чертову войну.

Сам того не замечая, я начал заводиться. Несправедливые, с моей точки зрения, обвинения сжимали внутри меня опасную пружину.

— Во-первых, я уже не ребенок, а во-вторых, ни с кем ты не поговоришь! Потому что мое начальство через одного погибло на этой, как ты говоришь, чертовой войне!

— Не кричи на маму!

Подзатыльник прилетел от сестренки. Точнее почти прилетел. Перехватив занесенную ладонь, я слегка ее сжал. И на этот раз я не смог подавить в себе вспышку злости, исподволь зреющее раздражение выплеснулось наружу и включило защитный механизм серебряных рисунков. Агрессия внутри нарастала медленно и незаметно, пока меня в очередной раз скрутило болью. Пробежавшая по телу волна изменений была видна невооруженным глазом, мигом прекратив перебранку на кухне. Не знаю, как это выглядело со стороны, но заткнулись все. И без того неширокие глаза корейца сузились до едва заметных щелочек.

— Держи себя в руках. — Я скорее прочитал по губам, чем услышал его фразу.

— Сынок, что с тобой?

Мамин взволнованный голос заставил меня выпрямиться и улыбнуться как ни в чем не бывало. Но успокоить ее я не успел, вместо меня это сделал Коста: