самых высоких зарплат на фирме, а тот в свою очередь служил верой и правдой своему боссу.
– Послушай, Леша, – Роман Иванович повышает голос и пристально смотрит мне в глаза. Единственный мужчина в компании, кто не сильно задирает голову, потому что тоже довольно высок. – В тебе сейчас говорят эмоции, а не здравый смысл.
– Заканчивай с нравоучениями…
– Помолчи, – твердо произносит начальник безопасности, и мне приходится на время заткнуться. – Тебе же Григорий четко дал понять, что кроме Крестовского нашу компанию не купит никто.
– И что? – я все-таки не выдерживаю и задаю вопрос, прерывая недовольную речь теперь уже своего друга.
– То есть ты сдаешься? – не унимается Василевский. – И пять лет назад мы зря с ним воевали?
– Может, тебе напомнить, что произошло тогда? – вспыхиваю, как спичка, так как воспоминания пятилетней давности меня раздражают еще больше, чем бизнес отца. – Заметь, Роман Иванович, даже ты не встал тогда на мою сторону, и я ни разу тебя не упрекнул.
– Я пытался…
– Хреново пытался!
Как-то слишком резко вырывается последняя фраза, но за сегодняшний день меня так все достали, что я уже перестаю следить за своими словами. И плевать, что подумают обо мне окружающие – скорее бы свалить отсюда и больше никогда не возвращаться!
– Ты не прав, – тихо отвечает мужчина, и от его тона становится не по себе. Ведь зря обидел – тогда, пять лет назад, он был единственный, кто хоть как-то пытался повлиять на ситуацию. И сейчас я чувствую себя виноватым за свою несдержанность.
– Н-да, – после минутной паузы выдает Василевский. – Не ожидал от тебя такого. Ты – трус, Алексей, а Пантелеймоновы никогда не пасовали перед трудностями. Скажу по секрету, Крестовский все эти три с половиной месяца пристально следит за тобой. Любой промах – и он сожрет тебя с потрохами. За то, что когда-то посмел ему угрожать.
– Мне плевать, понял? – злость рвется наружу и сдерживаться не получается. – Найди другого покупателя.
– Это нереально…
– В противном случае я перепишу компанию на тебя, – нагло перебиваю мужчину, а он после моей последней фразы округляет глаза. – Что ты так на меня смотришь? Я не шучу, Роман Иванович.
– Леша, это же бред, – он пожимает плечами, все также удивленно глядя на меня.
– Если не найдешь покупателя, – хлопаю Василевского по плечу и криво усмехаюсь, – через две недели сам возглавишь “Oil-транс” и станешь нефтяным королем.
Подмигиваю и бодрой походкой направляюсь к выходу из кабинета.
– Ты куда? – слышу за спиной голос мужчины.
– Душу себе рвать, – бурчу под нос, в надежде, что до его слуха это не долетит.
– Кстати, – довольно громко произносит мужчина. – Ника Крестовская в Москве.
Я замираю на месте, а сердце пропускает несколько сильных ударов. Пальцы сами по себе сжимаются в кулаки, и дышать становится тяжело. Столько лет прошло, а я до сих слишком бурно реагирую даже на ее имя. Ненависть, которую я слишком долго прятал в недрах души, не давая ей возможности разрушить мою жизнь, сейчас с новой силой вырывается наружу.
Пять лет я о ней ничего не слышал, и вот от одного только имени меня бросает в дрожь.
– Мне плевать, – наконец-то произношу я медленно, чеканя каждое слово, – и на Нику Крестовскую, и на ее отца, – поворачиваю голову назад и встречаюсь с пристальным взглядом начальника службы безопасности. – Я запрещаю в моем офисе даже имя ее произносить. Это понятно?
– Абсолютно, – усмехается Василевский, но я так и не понимаю, что веселого он нашел во всей этой ситуации.
Резко отворачиваюсь и уверенным шагом покидаю офис.
Если бы еще также уверенно можно было бы сбежать от воспоминаний…
Глава 6
Ровное жужжание мотора успокаивает, а огромные хлопья снега, которые дворники убирают с лобового стекла, действуют на меня умиротворенно. Внутри бушует пламя, а в голове только одно единственное желание – повернуть руль и поехать домой. Завалиться в теплую постель, врубить телек и хоть на несколько часов забыться. Выбросить все из головы.
Но сердце не обманешь – оно рвется на волейбольную площадку, и я продолжаю давить на газ внедорожника, чтобы успеть к началу игры.
Кстати, автомобиль, который купил на честно заработанные деньги, я оставил, а вот три других, доставшихся мне от отца, сразу же продал. Половину средств перечислил трем детским домам – думаю, детишкам эти деньги нужнее, чем мне. А вторую половину вложил в ремонт небольшой спортивной школы, куда меня взяли тренером – хоть так я могу продолжать заниматься любимым делом.
Григорий, было, возразил, что работа с подростками будет занимать слишком много времени и сил, которые желательно потратить на дальнейшее развитие компании, но я резко пресек его пламенную речь:
– Или я тренирую и занимаю должность генерального, или валите нахрен со своей компанией.
Юрист побухтел еще пару минут, но больше не возражал. А я теперь три раза в неделю мог спокойно держать в руках волейбольный мяч. Да и ребята пришли в восторг, что теперь их будет тренировать столь опытный спортсмен. Еще и за глаза прозвали меня “Чемпионом”, даже не догадываясь, как больно это звучит.
В зал я захожу, когда заканчивается разминка. Тренер дает последние указания, и спортсмены двух стран строятся в ровную линию для официального открытия игры. Первым звучит гимн России, так как сегодня мы принимающая сторона. Весь зал встает со своих мест, включая меня. По телу, как и раньше, проходит дрожь от волнения – ради того, чтобы в твою честь играл гимн твоей родины, стоит заниматься спортом.
Но сегодня я не стою на площадке, и гимн звучит для других, но все равно волнительно. Я так же, как и мои друзья, прикладываю руку к груди в области сердца и тихо произношу выученные давно слова. Черт, ну почему в моей жизни все так сложно?
Заканчивается один гимн, начинается другой – болельщики продолжают стоять, чтобы почествовать наших соперников. Это последний матч в отборочном туре, после которого начнутся финальные игры чемпионата мира. За границей, не у
