хуже капиталистов, что весьма возможно организовать питание бастующих. Конечно, первый к этому шаг будет захват забастовщиками же всех пекарен; но это будет также первым шагом к революции вообще.
В сравнении с этим простым, но великим планом, — как смешны и пусты все обещания политических брехунов! Как бессмысленна сказка о том, что выборами можно завоевать себе свободу. Эти безнадёжно глупые правительственные головы, которые, как заведенные машины, все говорят и только говорят о продовольствии, о помещении, об одежде для рабочих, только делают тяжелые условия жизни еще более нестерпимыми. Само помещение, где они произносят свои бессмысленные речи, — ведь его построили рабочие, и кормят их и греют те же рабочие.
И что же действительно мешает нам произвести переворот, кроме нашего собственного малодушия и неряшливости? Вдохновимся же бездоходным положением наших врагов! Посмотрите, как они беспомощны! Кто, как не рабочий, смастерил нагайку, которою его же пугает жандарм? И не руками ли голодной работницы сшита форма того же жандарма? А винтовка солдата, — ведь не хозяева же ее смазывают? До последней мелочи, куда ни взглянешь, они безнадежно зависят от нас. Каждое орудие, которое они направляют против нас, мы его фабрикуем. Каждый день, что они существуют, это мы их кормим и даем им жилище. Ясно, значит, что перемена, зависит от нас и она должна прийти. Те, кто над нами властвует, в сущности бессильны сотворить что бы о ни было. Революция может только произойти снизу; ее могут сделать одни только производители, т. е. рабочие и крестьяне.
IV.
НОВОЕ ОБЩЕСТВО
„Хозяин и работник! Одни наверху, другие внизу! Так всегда было и так всегда будет: — переменить человечество невозможно!“
Легко так говорить, и если вы покладистого характера, то такие изречения очень даже успокоительны. Но тем не менее, это чистейшая ерунда. Сам человек развился в течение тысячелетий из животных и вряд ли найдется кто-либо из нас желающий найти в себе сходство хотя бы только с обитателями пещер доисторических времен. Дело в том, что натура человека даже в разных частях света не одинакова, а тем более — в разные века. А что касается до отношений между хозяином и работником, то они так менялись за сравнительно короткие исторические времена, что многие даже не видят сходства в теперешних отношениях с грубыми отношениями рабовладельцев и рабов в былые времена. И время скоро так изменит эти отношения, что они просто окажутся отношениями человека к человеку. Последний удар, который перекует их в эту форму, будет анархическая революция.
Что же представляет она из себя, эта Анархическая Революция?
Для полного ответа, предположим, что мы уже согласны во всем, что сказано в предыдущих главах. Согласимся, что нас грабят правящие нами и капиталисты; что от правительства нечего и ждать перемен к лучшему, ибо всякое правительство, по сути своей, бывает реакционным; и наконец, что этот правящий и капиталистический класс зависит всецело от нас, и находится поэтому безнадежно в нашей власти.
Даже согласившись с этим нам, могут, впрочем, задать вопрос: — „Что же можем мы сделать? Мы разобьем, пожалуй, те учреждения, что теперь существуют — и что же получится? Просто кутерьма, пока не устроят опять чего-нибудь в том же роде“.
Отчасти, конечно, это верно, но этим доводом никак нельзя пользоваться против пас. Несомненно верно, что разные порабощающие нас учреждения существуют потому, что те, на которых они держатся, мыслят как рабы. А потому, если по стране пронесется ураган и уничтожит все такие учреждения и их заправил, то люди, продолжающие верить в эти учреждения, наверно начнут снова их восстанавливать. Но если, наоборот, этот „ураган“ оказался бы движением самих рабочих масс, бросивших наконец свое рабство и рабское мышление, тогда воссоздание старого станет уже невозможным, а начнется новое строительство на новых и революционных началах.
Какие же будут эти начала? естественно является этот вопрос. Сознавать свою силу и предвидеть возможность совершить переворот и начать новое строительство, тогда только имеет смысл, если мы уже рисуем себе, хотя бы в общих чертах, новое общество.
Материалом, из которого придется строить новое общество, несомненно будет тот же, из которого было построено старое. Учреждения, которые мы сейчас имеем — наши парламенты, городские управы, фабрики и так далее все построены на принципах государственной централизации. И это начало государства, которое входит в основу всего — этот пережиток старого, — должно быть отброшено. А пока это не будет сделано, наша задача будет разрушительная. Но разрушение должно быть неизбежным шагом к созданию действительно общественного свободного строя.
Из этого следует, что если новое будет ни что иное, как перестройка старого, то легче всего понять, в чем должна состоять перестройка, начиная с того, с чего начнет и революция, т. е. с существующих учреждений. Возьмемте же, например, такое важное дело, как хлебопекарни и снабжение населения хлебом. Обратим внимание на это учреждение, каково оно сегодня, и посмотрим, чем оно станет после революции.
Пекарь, когда он каждую ночь изготовляет хлеб, работает, по всей вероятности по чьим-нибудь указаниям. Иногда он знает, что готовит плохой и вредный хлеб, но это не его дело, он обязан делать, что ему велят и ответственность за это несет не он, а кто-то другой. Возможно, что условия, при которых он работает, губительны для его здоровья, и также ведут к тому, что изготовляется нездоровый хлеб. Но для пекаря это безразлично. Средства производства принадлежат не ему, а другому и если он желает иметь работу, он обязан повиноваться хозяину. Вдобавок у него отбирают часть плодов его труда, которая, как мы уже говорили, причисляется к так называемым „доходам“ хозяев. Но самый поразительный факт в деле снабжения хлебом, тот, что оно вовсе не приспособление к нуждам масс. В обществе остается не мало таких, кому просто не достать этой хлеба, необходимого для их жизни. Когда ж они пытаются поправить эту несправедливость и самовольно берут себе краюху, теперешнее общество не находит на это лучшего ответа, как арестовать их и препроводить в тюрьму.
И так, в одном из самых существенных общественных учреждений мы нашли крупные изъяны, имеющие свои корни в государственной, основанной на силе организации.
Где же выход? — „Городское самоуправление, с нашими в нем депутатами“ отвечают большинство социалистов и их друзья: Но одним этим не поправить дела. В лучшем случае это означало бы лишь то, что условия работы, качество и количество хлеба решались бы большинством, причем нет основания предполагать, что городская управа
