Памела заметила, что его опасения совершенно напрасны, и, поскольку Мелисса остановилась нарвать поздних роз, воспользовалась возможностью, чтобы спросить – давно ли осиротели дети.
– Их отец скончался незадолго до рождения Стивена, а мать прожила всего несколько недель после родов. Даже Мелисса едва помнит кого-либо из родителей, – произнес Эдвард с расстановкой.
– Бедные дети! – сказала Памела и невольно бросила взгляд на проступающие неподалеку очертания широко раскинувшегося особняка.
У нее возникло ощущение, что Таррингтон-Чейс – несчастливый дом, и болело сердце за детей, которые проводят детство здесь, среди богатства и роскоши, но лишены истинной любви. Ей стало не по себе из-за своих противоречий с Мелиссой, и она решила сделать все, что в ее силах, чтобы завоевать ее дружбу.
Возможная причина враждебности Мелиссы по отношению к молодой гувернантке проявилась несколько минут спустя. Девочка нагнала их с охапкой роз в руках, но никак не отреагировала, когда Памела стала восхищаться цветами. Вместо этого она поднесла розы к лицу, глядя поверх них на Эдварда с выражением одновременно застенчивым и обожающим, и Памела поняла, что Мелисса пребывает в томлении романтической страсти. Чему едва ли приходилось удивляться, поскольку мистер Истли был привлекательным молодым человеком, однако вряд ли все это упрощало задачу Памелы.
Когда они вернулись их встретила Гвенни.
– Няня хочет увидеться с вами, мисс, – сообщила она Памеле. – Вы не откажете в любезности зайти к ней прямо сейчас? Ее светлости по душе, когда домочадцы выполняют все ее причуды.
– Вам лучше пойти, мисс Фрэйн, – вставил Эдвард с улыбкой, видя замешательство Памелы. – Мне по прибытии сюда пришлось пройти такие же смотрины. На попечении няни находились три поколения Таррингтонов – ведь она служила здесь еще когда дедушка детей, сэр Хамфри, пребывал во младенчестве, и сейчас, хотя няня и прикована к постели болезнью, она продолжает зорко следить за своими прежними подопечными. Боюсь, я не вполне нахожу у нее одобрение, но уверен, к вам она отнесется благосклоннее.
Памела подумала, что столь настоятельное приглашение к старой и больной служанке выглядит довольно странно, но, поскольку она уже поняла, что ничего из происходящего в Таррингтон-Чейс ее не удивит, без возражений последовала за Гвенни, которая привела ее в маленькую, но уютную комнату с окнами на огород и лесные угодья, затянутые синеватой дымкой.
Откинувшись на подушки на высокой, узкой кровати, накрытая лоскутным одеялом, лежала угасающая старушка. Лицо у нее, обрамленное старомодным ночным чепцом, покрывала паутина морщин, а руки, покоившиеся на пестром одеяле, усохли так, что напоминали птичьи лапки, однако выцветшие глаза оставались ясными и проницательными. Няня окинула Памелу взглядом с ног до головы.
– Новая гувернантка? – произнесла она тонким, дрожащим голосом. – Вы, моя милая, на мой взгляд, чуточку старше мисс Мелиссы!
– Я старше, чем вы, вероятно, думаете, – ответила Памела с улыбкой, поскольку находила невозможным обижаться на эту маленькую, высохшую старушку. – А ее светлость считает, что, возможно, для мисс Мелиссы будет к лучшему находиться на попечении кого-то, близкого ей по возрасту.
– Да, в свое время и я была молодой, но все мы состаримся в этом имении! – со вздохом согласилась няня. – Все, кроме щеголеватого джентльмена, который называет себя учителем. – Она хмыкнула. – У моего прежнего хозяина Хамфри были учителя, когда-то давно, и у хозяина Стивена тоже, но выглядели они совсем не так, как этот!
Памела не нашлась, что ответить на это замечание, которое показалось ей совершенно справедливым. Она промолчала. Няня же продолжала изучать ее странным, пытливым взглядом.
– А вы хорошенькая молодая особа! – произнесла она после паузы. – Может быть, слишком хорошенькая, чтобы вам это пошло на пользу, но глаза у вас честные. Честные и добрые! А теперь запомните то, что я скажу. – Она подалась вперед и, протянув руку, ухватила Памелу за запястье, при этом ее проницательные, выцветшие глаза напряженно всматривались в глаза Памелы. – Зло порождает зло, и тем, кто ненавидит, не будет дела до страждущих, когда их ненависть найдет выход.
– Я вас не понимаю! – сказала Памела, спрашивая себя, не помутилась ли слегка умом старушка при всей разумности ее поведения. – Вы пытаетесь предостеречь меня от чего-то или кого-то?
– Зло порождает зло! – повторила няня. – Над этим домом нависает тень, моя милая, вот уже много лет, но сейчас она начнет сгущаться. Он вернулся, а мы-то думали, что он давным-давно отдал Богу душу в чужих краях.
– Он? – повторила Памела, почувствовав, как сердце ее вдруг забилось быстрее. – Вы имеете в виду мистера Хоксуорта?
– Его самого, молодого Джейсона! – Пальцы няни еще крепче сомкнулись у нее на запястье. – Госпожа боится его, несмотря на весь ее гнев, и я тоже, потому что он из тех, кто не прощает и не забывает ничего. И помните – нельзя подпускать его к деткам, и их к нему тоже!
– Но почему? – воскликнула Памела. – Ведь не думаете же вы, что он причинит им вред?
– Не все ли равно почему! – Няня отпустила ее запястье и откинулась на подушки, закрыв глаза. – Просто сделайте, как я вас прошу. На то есть важная причина.
Она отказалась говорить что-либо еще, и Памела вернулась в комнату для занятий еще более возбужденная, чем прежде. Итак, Джейсон Хоксуорт вовсе не чужак, как она предполагала. Противоречия между ним и леди Таррингтон, в чем бы они ни заключались, имеют давнюю историю, и, хотя Памела была склонна отнести нянины опасения на счет фантазий ее более чем преклонного возраста, она невольно спрашивала себя: что за тайна здесь кроется?
Следующие несколько дней она была всецело поглощена тем, что приспосабливалась к требованиям, предъявляемым к ней на новом месте, и у нее почти не оставалось свободного времени, чтобы думать о чем-либо еще. Потом ее однажды позвали в гостиную к леди Таррингтон, и после пары замечаний общего характера ее светлость удивила ее, спросив:
– Вы умеете править экипажем, мисс Фрэйн?
– Да, миледи. Под конец жизни отца мне нередко приходилось отвозить его на встречи с прихожанами.
– В таком случае завтра в два часа сюда подадут кабриолет, и вы отвезете детей в церковь. Приближается годовщина кончины их отца, когда по традиции принято класть цветы перед его надгробием. Только в церковь, мисс Фрэйн, и потом прямиком домой. Вы меня поняли?
Памела кивнула.
На следующий день, когда подали кабриолет, она заметила, что Стивен наблюдает за ней с тревогой, поскольку под сиденьем был привязан Рассет. Она испытывала некоторые сомнения относительно того, позволить ли собаке ехать с ними, но не смогла устоять против мольбы в глазах ребенка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
