Виктран словно наяву увидел матушку и услышал ее прощальные слова.
«Возвращайся!» — крик матери ворвался в сознание Виктрана, отбирая его у тьмы и боли, птица забилась на полу, затрепыхалась с утроенный силой и наконец, поднялась.
«Вернусь, матушка», — подумал Виктран и сделал первые шаги.
Его покачивало, ворон чуть не завалился на бок и Виктран с ужасом понял, что его крыло вывихнуто. Вывихнуто, но лететь все равно сможет.
Мужчина пусть и с трудом, но попал по узелку со Слезой, и взлетел. Увы, тут же опустился обратно. Но Виктран не сдавался. Попытка следовала за попыткой. Каждый раз все выше, все сильнее, пока наконец, ворон не достиг того самого окошка.
— Помоги Священная Пара, — мысленно попросил Виктран и клювом с узелком протиснулся за решетку. — Помоги!
Глава третья
Виктран мчался в образе черного скакуна, сметал на своем пути шатры и лавки, не забывал призывно ржать, при этом рискуя выронить узелок со Слезой, уводя за собой лошадей.
Он мчался, и сам еще не до конца верил в то, что сумел не только выйти живым из сокровищницы, но и не утратить важные артефакты.
И мужчина не сомневался в том, что боги помогают ему.
Да, были сбиты ноги, да, на пути выскакивали люди, падали замертво, потому что причинить вреда не могли из-за радрака и их намерения в отношении него оборачивались для них смертью.
Жалел ли этих людей Виктран? У него не было на это времени.
Он мчался уже пятую веху. Останавливаясь ненадолго, чтобы дать отдышаться другим лошадям и найти мелкую речку или колодец, чтобы напиться. Из тридцати лошадей, которых он увел из королевских конюшен, осталось двадцать, но мужчина не сомневался, что до границы может потерять кого-то еще по дороге. Отловят, как только окажутся в видимости людей. За ними точно идет погоня. А в приграничный город зайти все равно придется. Другого пути для него просто нет. Несмотря на то, что в его королевство ведет еще одна дорога, для него она самая небезопасная. Там лучше тракт, там больше людей, больше охраны и постов, через которые пропускают далеко не всех.
В то, что лошадей просто пропустят через ворота — ждать не приходилось. И коней отловят, и боги его знают, что сотворит с ним радрак при нападении большего количества людей. Каждая чужая смерть била не только по сознанию, но и жаркой волной проходила по телу.
И если в угаре погони мужчина старался не обращать на это внимания, то сейчас, когда он откровенно выдохся, все же Виктран морф, а не уникальный породистый конь, который к тому же ограничен страшным артефактом на шее, любая дополнительная нагрузка может стать фатальной. Сейчас он, можно сказать, был наполовину цельным.
Виктран старался не думать о том, что творится у него в желудке. Внутри словно раскалялись угли, и с каждым днем все сильнее. Он не был обычным животным несмотря на то, что морфы перенимают образ полностью.
Когда-то помнится он переживал о том, что инстинкты могут взять верх, и вместо того, чтобы обернуться человеком, его зверь решит завести свою звериную семью.
Отец тогда рассмеялся и успокоил, что это невозможно. Несмотря на то, что морф без труда займёт лидирующие позиции среди любой стаи, тяги к размножению не будет. Такова магия. Только со своим видом, а морф, как ни крути — это человек, обладающий уникальным магическим даром. Помимо прочего он легко может управлять процессами в организме. Естественными потребностями. Такими как опорожнение желудка.
Когда показалась деревня, последняя на их пути, Виктран вознес молитву Священной паре.
Оставалось не так много до бескрайних лесов, до заброшенных земель, на которые Его величество так и не назначил управляющего. Слишком убыточными они считались.
Все удивлялись, как еще стоят несчастные Глиняшки, Адузовцы и Муранки, какими внутренними силами и запасами обладают жители этих деревень, раз дома не опустели.
То ли упрямство, то ли невозможность договориться с соседним эдором.
Но для Виктрана эти земли станут спасением. Он понимал это отчетливо несмотря на то, что близилась зима и пропитания на захудалых территориях найти будет не так уж и легко.
А ему прежде, чем двинутся в дальний путь в столицу, нужно будет восполнить силы. Виктран уже сейчас подошел к тому рубежу, когда действовал на чистом упрямстве, остро ощущая, как магия все чаще отказывается подчиняться, как разум человека побеждает звериный с трудом.
Но когда перед тобой желанная цель, когда она настолько близка — отказаться от нее, значит предать все, к чему стремился.
Эта деревня казалась вымершей.
Виктрана если и удивило подобное, то не настолько, чтобы начать опасаться. Интуиция молчала, а вот разум подсказывал, что погоня не окончена и останавливаться на отдых сейчас нельзя. Он сбавил ход, желая хоть немного отдышаться, уже не бежал, сначала шел рысью постепенно переходя на шаг. Лошади, следовавшие за ним, также сбавили ход.
И все же люди были…
Они словно духи появились внезапно. А может слух стал подводить Виктрана, мужчина уже был не уверен в том, что трезво оценивает окружающую действительность.
Виктран заметил несколько стариков, которые разинув рот наблюдали за табуном лошадей, мчавшихся по кривой, ухабистой дороге.
Оглушительный свист раздался неожиданно, заставив одного из коней встать на дыбы и недовольно забить копытами.
— Егей, постой-ка!
Прямо перед Виктраном, раскинув руки выскочил подросток. Мальчик, не больше восьми ходов от роду, с левой рукой, повисшей плетью.
Виктран не успевал ни отскочить, ни хоть как-то не допустить контакта.
Увы, ребёнок здоровой рукой вцепился в его длинную гриву.
В момент смерти несчастного мальчишки Виктрана словно молнией прошибло: он встал на дыбы, истошно заржал, от чего кровавая пена, струей стекающая по его морде, разлетелась в стороны…
Лишь чудом он не выронил узелок с артефактами. Это было счастливым обстоятельством, от боли, что прошило его тело, мужчина закусил узелок так сильно, что челюсть свело судорогой и разжать ее станет не так — то просто.
