Пришло ощущение, будто ее жилье забрали на небеса. Это ощущение было пугающим на фоне этой голубой лагуны. Вода по краям была прозрачна, как хрусталь, словно ее там и вовсе не было, но на глубине цвет становился ярчайше-синим, прямо-таки не поддающимся описанию.
Постепенно, сквозь дрему, она стала осознавать, что кто-то за ней наблюдает. Она слегка подвинулась и увидела краешком глаза маленькую фигурку, припавшую к корням пальмы.
Тут Клэр решительно встала, стряхнув с себя песчинки, и громко сказала:
— Пойду-ка я сыщу какое-нибудь коралловое насекомое!
Раздался взрыв смеха, и появилась маленькая привлекательная фигурка Тины Колбэн в гавайской юбке. Она держала перед своим лицом зловещую китайскую карнавальную маску сине-зеленого цвета с ярко-красным носом. Маска опустилась, и Клэр увидала лицо маленького эльфа в черных кудряшках, с чернейшими ресницами над синейшими глазами и с маленьким розовым ртом. Рот открылся.
— А вот и нет! — объявила Тина триумфально. — Нет такого — коралловых насекомых. А еще собрались меня учить! Мухи — насекомые и муравьи — насекомые, но кораллы — животные. — Глаза сияют, нос вверх, она вся была воплощенная насмешка.
Клэр осмотрелась с недоумением:
— Ей-богу, я думала, ты хочешь меня съесть. А разве животные гуляют?
Тина ухнула по-совиному:
— Вот те на! Все, у кого есть рот, — животные. Морская утка — не что иное, как животное, низшая форма животной жизни. Это я знаю целую вечность!
Клэр расхохоталась, как в добрые старые времена.
— Ты уж очень скороспелый ангелок, но можно восхититься твоими познаниями. Между прочим, сколько тебе лет?
Тина взглянула с вызовом, потом хихикнула:
— От семи до семидесяти, говорит дядя Брок. И уж коли на то пошло, вы дяде Броку не понравитесь. Все его подружки такие… такие… — Она поискала подходящее слово и нашла наконец: — Пожирнее!
Клэр засмеялась и сделала озорной жест:
— Такие?
— Точно! — заразительно хохотнула Тина, но на всякий случай сдержалась. Она подошла поближе и присела, болтая, как всякий, в понимании Клэр, нормальный ребенок. — Мой дядя Брок выглядит как настоящий пират — такой красивый, из тех головорезов, что плавали в Испанской армаде. Они грабили богатых и отдавали беднякам. Я думаю, дядя Брок — самый красивый мужчина, что вы когда-нибудь видели.
Клэр взглянула на ребенка со смешком в глазах:
— Разве твой папа не самый красивый?
— Самый чудной, вы имеете в виду, — грубовато заметила Тина и подвинулась чуть ближе. — Слушайте, хорошо ли это — обсуждать кого-то? Я, знаете ли, наследница!
— Интересно, что же наследуешь? — Клэр вдруг захотелось пригладить кудряшки, но все же она удержалась.
Тина почти сползла к ногам Клэр.
— Ну, во-первых, бриллиантовые кольца, — сказала она с полнейшей беззаботностью. — Они принадлежали моей маме. Она умерла, но это не ее вина. Какой-то маньяк врезался в нее и разнес ее машину.
— Мне очень жаль, дорогая, — произнесла Клэр, тронутая печальной реальностью слов малышки.
— Да, я знаю! — Казалось, Тина прониклась мыслями Клэр. — Вы говорите искренне. Это, как дядя Брок говорит, вы всегда можете сказать, кто точно честный. Ну, вот, я и говорю, Надя начала носить мамины кольца, и дядя Брок сказал: «Я об этом позабочусь, моя дорогая, они вернутся к Беттине». Он меня теперь зовет Беттиной, а чаще Тина. Ничего имечко, да?
— Да, и тебе идет, — улыбнулась Клэр.
— Она обычно меня зовет — ребенок!
— Кто, милая? — Клэр уловила обиду в детском голосе.
— Ну не притворяйтесь. Вы же знаете, Надя. Она меня не любит. Я ей не подчиняюсь, хотя она на страже с самого утра.
На мгновение Клэр не нашлась с ответом. Вначале ей пришло в голову отделаться ничего не значащим замечанием, но ее натура была слишком деликатна, чтобы не осознавать всю тщетность этого, и она сказала:
— Может, твоя бабушка просто не воспринимает твоих капризов, как ты думаешь?
Тина просияла, полная благодарности:
— Точно, не понимает! Я могу задерживать дыхание, пока не покраснею, как рак. Я раз напугала Сэмми, повара-китайца. А с ней чуть ли не обморок. А папа только головой тряхнет, скажет «о Господи» и уйдет рисовать. Он, знаете ли, ужасно хорошо рисует. Он был знаменитый. Ну, теперь ваша очередь. Вас как зовут?
Клэр выпрямила колени и закинула голову, так что волосы ее упали на спину.
— Клэр, Клэр Кортни.
— А, я знаю, Кортни. Она мне говорила.
— Бабушка?
Тина перевернулась на живот.
— Можете не называть ее так. Даже папа зовет ее Надя, а дядя Брок — «моя дорогая»… — Тина превосходно воспроизвела интонации глубокого вкрадчивого голоса. — Я даже слышала, как дедушка Чарли назвал ее «старая перечница». Как говорит Брок, устами младенца глаголет истина и что, когда у вас куча денег, вы не знаете, кто за вас, а кто против, потому что они все действуют одинаково.
Клэр ощутила упрек.
— Ну, твой дядя Брок наговорил кучу всего.
— Ему так надо! — сообщила Тина честно. — Он меня опекает. Мы лучшие друзья. Когда-нибудь я буду стоить кучу денег, и дядя Брок говорит, к этому надо готовиться.
Клэр рассеянно поправила волосы, и Тина проследила за ее движением.
— Вы совсем не похожи на Клэр. Вы Мелисанда. Как на карте в моей комнате. Мелисанда смотрит на воду, ее влекла вода, вы знаете? Мелисанда! Красивое имя, да? У вас красивые волосы. Я прямо ненавижу кудряшки. Я хочу иметь красивые волосы и прямые, как ваши. Я думаю, кудряшки надо убрать.
Клэр хихикнула.
— Не смейтесь, — утихомирила ее Тина. — Дядя Брок говорит, я буду восхитительной красоткой, когда вырасту.
— Надо думать. — Клэр спрятала от нее смеющееся лицо.
— И богатой, не забудьте.
— «Деньги еще не все в этом мире», — сказала маленькая старая леди.
— Что это такое? — с подозрением спросила Тина.
— Я думала, ты знаешь. Ты много всего знаешь, и словарь у тебя богатый. Все дядя Брок, надо полагать?
Тина скромно потупилась:
— Я ужасно сообразительная. Дядя Брок объясняет мне каждое новое слово. Он говорит, я величайшая путаница.
Клэр снова засмеялась:
— Ну, по крайней мере, у нас не будет проблем с твоими уроками.
— Вообще-то я могу иногда и не злиться, а немножко повеселиться, — лукавила Тина, поблескивая синими глазенками.
— Ну, мне тоже приходилось прятать свое раздражение. — Клэр старалась быть искренней.
— Что, недавно?
— Нет, довольно давно, когда я была чуть старше тебя. Мой отец женился во второй раз, а я возненавидела мачеху. Я и боялась, и ревновала, и хотела присвоить отца целиком себе.
