— Разумеется.
— Посидите со мной завтра, — сказал он кратко. — Портрет. Я не задержу вас надолго.
Клэр была весьма удивлена просьбой.
— Почту за честь, мистер Колбэн, — едва выговорила она.
— Дэвид!
— Дэвид, — повторила она торопливо.
— Знаете, я чувствую себя немного иначе со времени вашего приезда. Вы, должно быть, меня околдовали. — Он улыбнулся, как если бы пошутил, но глаза его оставались серьезны. Он смотрел не мигая, с какой-то новой заинтересованностью во взгляде. Клэр растерянно отвернулась.
— Я полагаю, нам пора идти, — произнесла она тихо.
Они зашагали вдоль деревьев по мерцающей коралловой дорожке к дому. Клэр двигалась словно привидение в своем белом одеянии, голова у нее кружилась, нервы ее были напряжены, она чувствовала смутную тяжесть. Она подумала, что при всех своих несомненных достоинствах Дэвид Колбэн может оказывать тяжелое воздействие. Было бы ошибкой с ее стороны переоценивать собственную симпатию.
Впоследствии Клэр казалось, что тот вечер в саду произвел странную перемену в личности Дэвида. Теперь он искал ее общества, застенчиво, но неумолимо, повинуясь какому-то внутреннему побуждению. Его затея с портретированием не пошла поначалу дальше немногочисленных набросков пером, впрочем довольно тонких и выполненных с большим сходством. По временам какое-то беспокойство появлялось в его мрачных глазах. Мать видела это и ждала с мрачной неукротимой надеждой.
Одним сверкающим утром, каким-то особенно ясным, Клэр встала с настойчивым чувством ожидания чего-то важного в этот день. Но день постепенно перешел в полдень, с уроками под сенью кокосовых пальм, плаванием, загоранием, потом сном Тины. С самого начала они с Тиной так легко сошлись, что казалось, знали друг друга всегда. Клэр со своей искренней привязанностью к детям и педагогическими способностями была дружелюбна, терпима, а Тина, очень сообразительная, отвергая предметы, ее не интересовавшие, была способна «действовать как надо» в делах действительно важных. В остальное время она старалась поддерживать свой «высокий уровень» так упорно, что Клэр часто хохотала над ее безыскусными вопросами и природной проницательностью. Как и все дети, Тина очень любила болтать, не важно о чем, упоминая по любому поводу дядю Брока.
До сих пор от него не было вестей с материка. Он изредка прилетал навестить их на одном из вертолетов своей компании. Но одно было очевидно: он приедет, но когда? И каждый из них по-своему ждал…
Глава 4
Клэр спускалась к пляжу по коралловой тропинке. Ветер посвежел, и волны за рифами покрылись белыми барашками, изумрудно-зелеными во впадинах. Слепящий шар солнца опускался в сияющую синеву моря. Скоро сияние дня исчезнет и небо обретет иную чарующую красоту: пурпурно-звездный тропический вечер.
Смешные птички крачки прихорашивались среди серебряных листьев турнефорций.
Яхта Адама Брокуэя «Карина» стояла на якоре в прозрачной зелени лагуны под лучами заходящего солнца. Она выглядела очень впечатляюще — красивый, дорогой, изысканный странник моря, с двумя высокими мачтами, во всю длину отражающимися в зеленой глади. Ей подумалось: что он может испытывать, стоя у штурвала? Чувство силы, власть, мастерство, высшее удовлетворение? Она знала, он превосходный моряк, отважный, хладнокровный, полностью уверенный и в себе, и в своем судне.
Всего час назад она с замиранием сердца следила, как яхта с трепещущими белыми парусами шла прямо на рифы. Она сразу догадалась, кто это. Только один человек был достаточно безумен, или достаточно отважен, или достаточно опытен, чтобы идти здесь под парусами. Он был подобен древнему завоевателю или чистокровному скакуну перед препятствием. Она наблюдала в пленительном ужасе, завороженная этим зрелищем, каждую секунду ожидая рокового столкновения с верхушками рифов.
Ветер наполнил паруса, яхта легла на один борт. За сто ярдов от кораллового лабиринта яхта сменила галс и вошла в узкий и довольно бурный пролив. Тут Клэр закрыла лицо рукой, содрогнувшись. Когда она открыла глаза, яхта тихо скользила, словно прекрасный лебедь, по безмятежной голубой лагуне, подходя к месту стоянки. Она повернулась и помчалась в дом, как маленькое дикое животное, возбужденное сверх меры. Так он приехал? Сердце ее колотилось в какой-то дикой, беспричинной панике.
Ее охватила радость перед встречей с Адамом Брокуэем. У нее было чувство, перешедшее в убеждение, что он волшебник. Он и был таким. И даже более того.
Она судорожно сжала край своего тонкого, как паутинка, платья. Это было одно из ее лучших, в романтическом стиле, с глубоким сборчатым вырезом и короткими рукавами в буфах, с лимонными цветами на медово-золотом фоне. Женщине всегда придает уверенность свежая ванна, блестящие волосы, красивое платье и легкий аромат нежной кожи.
Она пришла к усыпанному гравием берегу, где по краю скалы раскинули свои головки точеные орхидеи, и присела поодаль, напоминая посадкой головы и прической греческую статую. Солнце опустилось теперь ниже верхушек деревьев, позолотив последними лучами ее волосы и кожу янтарного оттенка. Сгущались волшебные тропические сумерки. Где-то позади послышались шаги, но она не обернулась. Скорее всего, это Тина, пришла позвать ее к своему обожаемому дядюшке. Неизбежный момент.
Она заговорила, не оборачиваясь, глаза ее задумчиво мерцали под длинными ресницами:
— Прекрасно, не правда ли? Как будто в раю.
— Ну, вы и сами-то чертовски хороши! — Незнакомый вибрирующий голос был ироничен.
Краска бросилась ей в лицо, глаза расширились.
— Дядя Брок!
— Мелисанда! — рассмеялся он.
Они откровенно уставились друг на друга на несколько мгновений. Воцарилось молчание. Ветер трепетал в пальмах, доносился запах тысяч цветов сквозь песнь моря.
— Вы меня искали? — спросила она первое, что пришло ей в голову. В ее словах таился некий скрытый смысл.
— Очень умно с вашей стороны, Мелисанда! По правде сказать, да! — Он двинулся к ней, очень высокий, широкоплечий атлет. Без всякой натяжки можно было представить его пиратом! Загадочная, очень мужественная фигура, весьма далекая от определения стандартной красоты. Она почувствовала состояние, близкое к обмороку.
Его темно-синие глаза пронизали ее, как молнии, не упустив абсолютно ничего.
— Дело усложняется! Так вы, значит, новая гувернантка, Мелисанда? — Он разглядывал ее с интересом и каким-то холодным весельем. В вопросе было что-то неприятное, что заставило ее опустить голову.
— Вы словно бы ждали от меня отрицательного ответа, мистер Брокуэй?
