меня с неодобрением, я - опять же мысленно - приготовился спорить. Потому что она была в курсе того, как именно мы расстались с Евой в прошлом. Без лишних подробностей, но все же.
- Ты плохо с ней поступил, Егор, - начала мама, но я ее оборвал:
- Плохо. Но я был не в себе. Она мне изменила, если ты не помнишь.
Встав из-за стола, я прошел к окну и стал смотреть на город, что с каждой минутой все больше погружался в вечерние сумерки. Боль, давно забытая и, как казалось, похороненная, снова дала о себе знать, царапнув изнутри.
- Как бы то ни было, это в прошлом. Вам сейчас нужно объединиться для воспитания вашей общей дочери.
Я обернулся так резко, что у меня хрустнули шейные позвонки. Похоже, мама или стала плохо слышать, или просто игнорировала то важное, что я пытался до нее донести.
- У Евы другой. У нее отдельная семья. И они будут воспитывать Марусю без меня.
- Но она же…
- Она - чужой ребенок! - отрезал я строго.
Мама поджала губы. Началось в колхозе утро…
Я и сам был не рад тому, что вырисовывалось. Ева с другим, а откуда у нее взялась копия Лены, мне узнать не грозило. Ну и что я мог поделать? Вмешиваться до тех пор, пока громила-Быстриков не спустит меня с лестницы? И чего я этим добьюсь? Как минимум - пары-тройки переломов, и то, если успею сгруппироваться.
- Ты не хочешь съездить в ту клинику, где вы с Августой делали эко? - не унялась мама.
Мне, естественно, тут же захотелось сказать «нет», но я сдержался. В общем и целом, в этом вопросе имелось рациональное зерно. Если где-то и могли дать ответы на то, что меня тревожило, то именно в этом месте.
- Я подумаю, - буркнул и посмотрел на часы. - А сейчас к Лене. С этими всеми пердимоноклями ребенок совсем заброшен.
Надо ли говорить, что уже назавтра я поехал не в офис, а в клинику?
Вот и я думаю, что не надо.
Честно говоря, входя в стеклянные, приветливо распахнувшиеся передо мной двери, я был готов воевать и добывать. Воевать - с персоналом, добывать - информацию. В свое время я заплатил нехилую сумму денег за то, чтобы эта вертихвостка Августа смогла забеременеть. В то, как все происходило после того, как сдал море анализов и выдал в стаканчик своих головастиков, я не вмешивался.
Как выяснилось, надо было все же держать руку на пульсе, потому что я ни черта не представлял, что происходило здесь после того, как беременность Августы наступила.
- Добрый день, Егор Алексеевич, вас уже ждут, - расплылась в улыбке девушка на ресепшн.
Конечно, меня ждут. За такие деньги, которые эта клиника зарабатывала на таких идиотах, как я (ладно-ладно, не всех кидают с младенцами на руках, согласен), можно было затребовать себе каравай ко входу и красную дорожку.
- Спасибо, - сказал я и прошел в кабинет, где меня встретила врач.
С ней мы были знакомы, причем весьма неплохо. Она вела нас с момента, когда мы с Августой переступили порог клиники в первый раз.
- Егор Алексеевич, признаться, ваш визит для меня стал сюрпризом, - сказала Раиса Васильевна, когда мы с ней обменялись приветствиями и я устроился напротив.
- Вот как? - вскинул я бровь, делая вид, что понимаю.
Хотя, не понимал ни черта.
- Да, просто ко мне, как вы помните, приходят пары. Для того, чтобы завести ребенка.
Я кивнул. Это знал на собственной шкуре.
- Дело в том, что у меня есть несколько вопросов относительно процедуры эко, которую сделала моя жена.
Раиса Васильевна свела брови на переносице и быстро пробежала глазами документы, лежащие перед ней в папке.
- Процедура эко была удачной с первой попытки, но вы это и так знаете. На свет появилась девочка, три семьсот двадцать, пятьдесят два сантиметра. Роды прошли в срок, во время беременности паталогий не выявлено…
- Я в курсе, - оборвал врача, предвидя, что Раиса Васильевна готова зачитать все то, что было мне достоверно известно. - Не буду ходить вокруг да около, скажу так… На днях я познакомился с девочкой… Ей годик. Она - вылитая моя дочь, только помладше. Такое возможно?
Раиса Васильевна нахмурилась, было ясно, что вопрос застал ее врасплох. А потом информация, которую обнародовала врач, застала врасплох уже меня. Хотя, это слишком мягкое слово, потому что я натуральным образом охренел.
- Теоретически возможно. Вы ведь пожертвовали оставшиеся эмбрионы другим бездетным парам.
Видимо, по моим бровям, которы оказались едва ли не на макушке, Раиса Васильевна поняла, что озвученный факт стал для меня грандиозным сюрпризом.
- Вот… Ваши подписи на документах, - передала она мне несколько листов бумаги. - Криоконсервация и последующее пожертвование.
- Я ничего не подпи… - начал, просматривая документы и охренел снова.
На каждом из них красовались мои подписи. Которые, вероятно, я поставил, не особо вчитываясь в детали. А Августа тоже хороша - заимела от меня ребенка, а потом просто раздарила оставшихся карапузов кому попало.
- Кто-то уже воспользовался эмбрионами? - процедил я, вернув бумаги врачу.
- Вы же понимаете, что это конфиденциальная информация.
Началось. Бла-бла, врачебная тайна, перетекающая в тайну зачатия.
- Просто «да» или «нет», - мягко попросил, присовокупив к словам улыбку.
Я понимал - Раиса Васильевна прекрасно осознает, что я не оставлю все просто так. Раз уж встретил своего второго ребенка и теперь знаю о его существовании.
- Как вы понимаете - да, - кивнула. - Причем пациентка выкупила все оставшиеся эмбрионы в количестве трех.
И одного из них уже успела выносить. Прекрасно. Ну, с другой стороны, даже хорошо, что по городу, а то и миру не будет бегать еще парочка моих детей, о которых я
