выкупила эмбрионы, которые моя жена пожертвовала анонимно.
Чего мне стоило сдержаться и не вздрогнуть, тем самым показав, что именно со мной происходит от сказанного Андреевым, знали лишь небеса. Какого черта?! Почему он вообще считал, что имеет право копаться в том вопросе, который его никак не касался? Только потому, что вселенная зло подшутила надо мной и подсунула мне такой сюрприз?
- Давай сразу расставим все точки над «i», - сказала спокойным тоном, на что ушли все мои моральные ресурсы. - Совершенно неважно, как и каким образом появилась на свет Маруся. Она - только моя. И, как я говорила, в папе моя дочь не нуждается. Совсем скоро я выхожу замуж. Наша с тобой история - в прошлом. Так что договоримся раз и навсегда - ты сейчас уходишь, потом - забываешь сюда дорогу. Растишь свою дочь, а про Марусю даже не вспоминаешь. И на этом все, Андреев.
Произнеся эту речь, я надеялась на то, что Егор проявит здравость мысли. Просто встанет и уйдет, что стало бы самым верным решением. Но бывший заявил, не переставая меня удивлять:
- Исключено. Я собираюсь воспитывать и Марусю тоже. А если ты выносишь и родишь оставшихся в криобанке детей - то стану участвовать и в их жизнях.
Глава 8
Я ожидал чего угодно. Что Ева вновь начнет меня выгонять, что разозлится и запустит в меня какой-нибудь вазой. Что попытается в очередной раз донести свои мысли относительно воспитания Маруси без моего участия, но…
Она начала хохотать. Причем так звонко, задорно и заразительно, что я не удержался от улыбки.
- Ан… Андреев… Ну ты даешь, - отсмеявшись и отерев слезы, выступившие на глазах, сказала Ева и покачала головой. - Таких шуток от тебя я не ожидала.
Пройдя к окну и оперевшись на него руками, Лебедева снова хихикнула и пробормотала:
- Ну, надо же… Участвовать он будет.
Затем, повернувшись ко мне так резко, что копна ее темных волос взметнулась за спиной, Ева проговорила:
- Вижу, ты это серьезно. Но мне прямо интересно стало, как ты себе это представляешь?
Она сделала вид, что задумалась. Я - залип на Еве взглядом. До чего же хороша чертовка. И даже прекрасно, что счет между нами в прошлом остался равным. Так будет проще начинать с чистого листа.
- Так и представляю, - пожал я плечами. - Пока Быстриков не стал тебе мужем, у тебя есть возможность выбирать. И думаю, учитывая судьбу, которая сводит нас уже во второй раз, все очевидно.
- Еще добавь - вы привлекательны, я - чертовски привлекателен, - хмыкнула Ева и сложила руки на груди. - Слушай, Андреев… Признайся, что это все же шутка? Ты же не можешь искренне предлагать мне отказаться от любимого человека, а потом начать строить отношения с тем, кого я обнаружила в постели с двумя бабами?
Она приподняла изящные брови и поджала губы, словно вновь хотела хохотать, но сдерживалась из последних сил.
- Именно так, - кивнул уверенно. - И странно, что ты о той постановке с бабами вспоминаешь, а о своих грешках - нет.
- Постановке?
Ева все же рассмеялась, но вышло не весело, как до этого, а зло.
- Хочешь сказать, что нанял актрис, которые тебя оседлали не взаправду? У меня для тебя плохие новости, Егор. Со зрением проблем не имею, потому видела все своими глазами.
Я понимал - Еве до сих пор неприятно об этом вспоминать. Эмоции прошлого еще не улеглись окончательно, но это было даже к лучшему.
Поднявшись с дивана, я подошел к ней так, чтобы оказаться сзади и, склонившись, как маньяк со стажем, втянул аромат волос Евы. Она пахла точно так же, как и годы назад. От этого запаха я всегда сходил с ума.
- Да, эта постановка была самой, что ни на есть настоящей. Но ты бы знала, как мне дерьмово было узнать, что ты легла в постель с другим. И не просто с другим, а с Копновым, которого я ненавидел тогда и терпеть не могу до сих пор.
Ева обернулась так резко, что пряди ее волос полоснули по моему лицу. А следом его же опалила вспышка боли, потому что Лебедева размахнулась и, что было сил, вмазала мне по щеке.
От души, смачно, да так, что лицо мое загорелось, а я не нашел ничего лучше, чем грубо притянуть к себе Еву и жадно поцеловать. Я сминал полные губы, вкус которых помнил так отчетливо, словно пробовал их каждый день своей жизни на завтрак, обед и ужин. Злость и ревность, что вновь вспыхнула в душе, требовали выхода. Как дорого бы я заплатил сейчас за возможность уложить Еву на диван, нависнуть сверху, и…
- Ах, ты! - выругался, когда бывшая так сильно прикусила мою губу, что почудилось, будто из нее прямо на светлый пол закапает кровь.
Мы стояли друг напротив друга, дышали тяжело и надсадно. Разговор был не закончен, а этот внезапный поцелуй, который раззадорил меня похлеще занятий любовью, похоже, сорвал крышу и мне, и Еве.
Но обсуждать и дальше прошлое времени не осталось. В замке в прихожей повернулся ключ, на что Лебедева озадаченно нахмурилась. Мы, как по команде, уставились в сторону источника звука. Раздался топот детских ножек и голосок Маруси:
- Ю-ю-ю!
А следом то, от чего на лице моем расплылась улыбка, как у Чеширского кота:
- Ну, Машенька, иди к дяде, мой сладкий пряник, - проговорил Быстриков, и я вопросительно взглянул на Еву.
- Значит, дядя? - приподнял я брови. - А вроде как до этого претендовал на звание папы.
В голосе звучала насмешка, за которой я очень старался скрыть облегчение, что испытал при понимании - Быстриков Юра - это же тот самый двоюродный брат, о котором мне Ева вскользь рассказывала, когда мы были с ней вместе.
- Маруся называет Юрика дядей, - пожала плечами
