«…И на ступеньки встретить…»
…И на ступеньки встретитьНе вышли с фонарем.В неверном лунном светеВошла я в тихий дом.
Под лампою зеленой,С улыбкой неживой,Друг шепчет: «Сандрильона,Как странен голос твой!»
В камине гаснет пламя,Томя, трещит сверчок.Ах! кто-то взял на памятьМой белый башмачок
И дал мне три гвоздики,Не подымая глаз.О, милые улики,Куда мне спрятать вас?
И сердцу горько верить,Что близок, близок срок,Что всем он станет меритьМой белый башмачок.
1913«Безвольно пощады просят…»
Безвольно пощады просятГлаза. Что мне делать с ними,Когда при мне произносятКороткое, звонкое имя?
Иду по тропинке в поле,Вдоль серых сложенных бревен.Здесь легкий ветер на волеПо-весеннему свеж, неровен.
И томное сердце слышитТайную весть о дальнем.Я знаю: он жив, он дышит,Он смеет быть не печальным.
1912«Покорно мне воображенье…»
Покорно мне воображеньеВ изображеньи серых глаз.В моем тверском уединеньеЯ горько вспоминаю Вас.
Прекрасных рук счастливый пленник,На левом берегу Невы,Мой знаменитый современник,Случилось, как хотели Вы,
Вы, приказавший мне: довольно,Пойди, убей свою любовь!И вот, я таю, я безвольна,Но все сильней скучает кровь.
И если я умру, то кто жеМои стихи напишет Вам,Кто стать звенящими поможетЕще не сказанным словам?
1913. ИюльСлепневоОТРЫВОК
…И кто-то, во мраке дерев незримый,Зашуршал опавшей листвойИ крикнул: «Что сделал с тобой любимый,Что сделал любимый твой!
Словно тронуты черной, густою тушьюТяжелые веки твои.Он предал тебя тоске и удушьюОтравительницы любви.
Ты давно перестала считать уколы,Грудь мертва под острой иглой,И напрасно стараешься быть веселой,Легче в гроб тебе лечь живой!..»
Я сказала обидчику: «Хитрый, черный,Верно, нет у тебя стыда.Он тихий, он нежный, он мне покорный,Влюбленный в меня навсегда!»
1912«Настоящую нежность не спутаешь…»
Настоящую нежность не спутаешьНи с чем. И она тиха.Ты напрасно бережно кутаешьМне плечи и грудь в меха
И напрасно слова покорныеГоворишь о первой любви.Как я знаю эти упорные,Несытые взгляды твои!
1913. ДекабрьН. Гумилев. 10-е годы
Валерия Сергеевна Срезневская (Тюльпанова). 10-е годы.
Фронтиспис первого сборника А. Ахматовой «Вечер». (Художник Е. Лансере, 1912 г.)
Усадебный дом Гумилевых в Слепневе
Мемориальная ахматовская комната в слепневском доме, открытая в июне 1987 года. (Перевезен в село Градищи в 1935 г.)
«Не будем пить из одного стакана…»
Не будем пить из одного стаканаНи воду мы, ни сладкое вино,Не поцелуемся мы утром рано,А ввечеру не поглядим в окно.Ты дышишь солнцем, я дышу луною,Но живы мы любовию одною.
Со мной всегда мой верный, нежный друг,С тобой твоя веселая подруга,Но мне понятен серых глаз испуг,И ты виновник моего недуга.Но кратких мы не учащаем встреч.Так наш покой нам суждено беречь.
Лишь голос твой поет в моих стихах,В твоих стихах мое дыханье веет.О, есть костер, которого не смеетКоснуться ни забвение, ни страх…И если б знал ты, как сейчас мне любыТвои сухие, розовые губы.
1913«У меня есть улыбка одна…»
У меня есть улыбка одна.Так. Движенье чуть видное губ.Для тебя я ее берегу —Ведь она мне любовью дана.
Все равно, что ты наглый и злой,Все равно, что ты любишь других.Предо мной золотой аналой,И со мной сероглазый жених.
1913«Столько просьб у любимой всегда…»
Столько просьб у любимой всегда,У разлюбленной просьб не бывает…Как я рада, что нынче водаПод бесцветным ледком замирает.
И я стану – Христос, помоги! —На покров этот светлый и ломкий,А ты письма мои береги,Чтобы нас рассудили потомки.
Чтоб отчетливей и яснейТы был виден им, мудрый и смелый.В биографии славной твоейРазве можно оставить пробелы?
Слишком сладко земное питье,Слишком плотны любовные сети…Пусть когда-нибудь имя моеПрочитают в учебнике дети.
И, печальную повесть узнав,Пусть они улыбнутся лукаво.Мне любви и покоя не дав,Подари меня горькою славой.
1913«В последний раз мы встретились тогда…»
В последний раз мы встретились тогдаНа набережной, где всегда встречались.Была в Неве высокая вода,И наводненья в городе боялись.
Он говорил о лете и о том,Что быть поэтом женщине – нелепость.Как я запомнила высокий царский домИ Петропавловскую крепость! —
Затем, что воздух был совсем не наш,А как подарок Божий – так чудесен,И в этот час была мне отданаПоследняя из всех безумных песен.
1914. Январь«Здравствуй! Легкий шелест слышишь…»
Здравствуй! Легкий шелест слышишьСправа от стола?..Этих строчек не допишешь —Я к тебе пришла.Неужели ты обидишьТак, как в прошлый раз:Говоришь, что рук не видишь,Рук моих и глаз.У тебя светло и просто.Не гони меня туда,Где под душным сводом мостаСтынет грязная вода.
1913. ОктябрьII
«Цветов и неживых вещей…»
Цветов и неживых вещейПриятен запах в этом доме.У грядок груды овощейЛежат, пестры, на черноземе.
Еще струится холодок,Но с парников снята рогожа.Там есть прудок, такой прудок,Где тина на парчу похожа.
А мальчик мне сказал, боясь,Совсем взволнованно и тихо,Что там живет большой карасьИ с ним большая карасиха.
1915«Каждый день по-новому тревожен…»
Каждый день по-новому тревожен,Все сильнее запах спелой ржи.Если ты к ногам моим положен,Ласковый, лежи.
Иволги кричат в широких кленах,Их ничем до ночи не унять.Любо мне от глаз твоих зеленыхОс веселых отгонять.
На дороге бубенец зазвякал —Памятен нам этот легкий звук.Я спою тебе, чтоб ты не плакал,Песенку о вечере разлук.
1913«Мальчик сказал мне: „Как это больно!“…»
Мальчик сказал мне: «Как это больно!»И мальчика очень жаль…Еще так недавно он был довольнымИ только слыхал про печаль.
А теперь он знает всё не хужеМудрых и старых вас.Потускнели и, кажется, стали ужеЗрачки ослепительных глаз.
Я знаю: он с болью своей не сладит,С горькой болью первой любви.Как беспомощно, жадно и жарко гладитХолодные руки мои.
1913. Осень«Высокие своды костела…»
Высокие своды костелаСиней, чем небесная твердь…Прости меня, мальчик веселый,Что я принесла тебе смерть. —
За розы с площадки круглой,За глупые письма твои,За то, что, дерзкий и смуглый,Мутно бледнел от любви.
Я думала: ты нарочно —Как взрослые хочешь быть.Я думала: томно-порочныхНельзя, как невест, любить.
Но все оказалось напрасно.Когда пришли холода,Следил ты уже бесстрастноЗа мной везде и всегда,
Как будто копил приметыМоей нелюбви. Прости!Зачем ты принял обетыСтрадальческого пути?
И смерть к тебе руки простерла.Скажи, что было потом?Я не знала, как хрупко горлоПод синим воротником.
Прости меня, мальчик веселый,Совенок замученный мой!Сегодня мне из костелаТак трудно уйти домой.
1913. Ноябрь«Он длится без конца – янтарный, тяжкий день!…»
М. Лозинскому
Он длится без конца – янтарный, тяжкий день!Как невозможна грусть, как тщетно ожиданье!И снова голосом серебряным оленьВ зверинце говорит о северном сиянье.
И я поверила, что есть прохладный снегИ синяя купель для тех, кто нищ и болен,И санок маленьких такой неверный бегПод звоны древние далеких колоколен.
1912ГОЛОС ПАМЯТИ
