– Вот бы полететь туда, пробурить лунку во льду и посмотреть на инопланетную воду в микроскоп!
– Учёные тоже об этом мечтают. Смотри-ка, наш кашалот, похоже, устал охотиться и возвращается на поверхность. Соскучился по солнышку, Чевостик? Поплывём с ним?
– Да, давай и мы тоже наверх. Слушай, дядя Кузя, а кашалот что, всё время, пока охотился на глубине, не дышал? Как же он выдержал?
– Биологов тоже удивляет эта суперспособность китов. В среднем кашалот задерживает дыхание на тридцать – сорок минут. Но рекордсмен среди всех морских зверей – зубатый кит клюворыл. Учёные поставили на него электронный датчик и выяснили, что однажды он нырнул на три часа сорок две минуты!
– Вот это да! Я могу продержаться не дольше минуты!
– У нас с тобой, Чевостик, кислород запасается в крови, а у китов ещё и в мышцах. Ну и тренируются они всю свою жизнь. Всё-таки морские глубины – это необычная и опасная среда даже для таких приспособленных к ней существ, как киты и тюлени.
– Да уж. Дядя Кузя, вообще, тёмная бездна, коралловые рифы и ледяные просторы – это диковинные места. А как живут рыбы и киты в самом обычном море?
– Самое обычное – это какое?
– Ну… чтобы не жарко и не холодно. Чтобы водоросли были. А ещё рыбы самые обычные. И чайки, и дельфины…
– «Обычное» море, Чевостик, для каждого своё, но ты, похоже, имеешь в виду умеренные воды Мирового океана. Настраиваю времяскок: лето, Курильские острова.
Задание
Нарисуй на большом листе бумаги пять океанов: Индийский, Тихий, Атлантический, Южный и Северный Ледовитый. Слепи из пластилина морского льва, рыбу-клоуна, топорка, белуху, серого кита, белого медведя, коралл, медузу, кальмара, лосося, селёдку и других обитателей. Засели океаны животными, правильно расставив фигурки.
Умеренные воды. Традиции, миграции и подводные леса
– Ну вот, дядя Кузя! Свежий морской ветерок, чайки над барашками волн, вон и дельфины на горизонте, и стая серебристых рыб! Море, каким я его себе и представляю!
– Знаешь, Чевостик, наверное, ты всё же прав. Моря умеренных широт привычные не только для тебя. Важнейшие морские открытия с древних времён происходили не в тропиках и не в полярных водах. Здесь находятся главные рыболовные районы, проходят основные морские пути, проложены подводные трубопроводы и кабели связи.
– Получается, что и киты тут постоянно мигрируют туда-сюда: летом из тропиков в Арктику, а зимой обратно.
– Так и есть. Но многие из усатых китов весной не доходят до полярных широт, а начинают кормиться, или, как говорят учёные, «нагуливаться», уже здесь. Летом тут много планктона, а значит, и рыбы, ведь в умеренных водах зимой тоже холодно и зимнее перемешивание прекрасно работает. Смотри, вон охотятся знакомые нам горбачи.
– Не вижу никого. Только пузырьки на воде появляются почему-то по кругу.
– Сейчас-сейчас, следи за этими пузырьками…
– Ого, киты! Вынырнули как по команде! И столько рыбы вокруг! Что это было?
– Так горбатые киты охотятся на мелкую рыбу. Способ называется «пузырьковая сеть». Горбачи погружаются прямо под рыбный косяк и начинают плавать по кругу, понемногу выдувая воздух из дыхала. Пузырьки поднимаются к поверхности и образуют сплошную серебристую стену. Мелкая рыба: сельдь, мойва или песчанка – боится плыть через эту преграду, сбивается в плотный шар, а снизу их уже подгоняют и прижимают к поверхности воды голодные киты.
– Это они здорово придумали!
– Вот именно что «придумали». Учёные считают, что такое поведение – часть культуры горбатых китов.
– Что? Какая ещё культура у китов?
– Человеческая культура заключена в книгах, мелодиях, изображениях, скульптурах и постройках. Но в широком смысле культура – это все знания, которые передаются от родителей к детям. Например, семейный рецепт шарлотки, бабушкины колыбельные или особенности произношения слов тоже часть культуры. Киты передают потомству как раз такие знания. Горбачи с рождения умеют плавать, но тому, как петь и загонять рыбу, они научаются у своих старших сородичей. Соответственно, в разных районах Мирового океана появляются разные культурные традиции: исполнять особую песню и по-особенному загонять селёдку.
– Ничего себе! А расскажи ещё про культурных китов!
– Самые большие дельфины – косатки – живут семьями, в которых все члены используют один и тот же набор звуков, диалект. Эти звуки нужны, чтобы вместе охотиться и различать чужаков из других семей. Чем-то похоже на наши языки, поскольку диалект тоже даётся не с рождения: ему малыши научаются у старшей родни. Диалекты косаток – ещё один пример культурных традиций среди животных.
– И что, косатки говорят друг с другом внутри семьи, а чужаки их не понимают? Или они могут выучить пару слов на иностранном языке, то есть диалекте?
– Тут как с человеческими языками, да. Родственники имеют похожие диалекты, поскольку росли вместе. А чужаков из других морей понять нелегко. Но косатки и с ними пытаются найти общий язык, ведь папа и мама у каждой косатки всегда из разных, не родственных семей.
– А на кого они охотятся?
– Добыча у косаток самая разнообразная: от других китов и тюленей до пингвинов и акул. Здесь, вокруг Курильских островов, живут несколько десятков семей, которые добывают тихоокеанского лосося: нерку, кижуча, кету. Эти крупные рыбины с серебристой чешуёй вырастают до метра в длину. Косатки загоняют их в прибрежных водах. Лососи знамениты тем, что спустя месяцы и годы странствий возвращаются для размножения в ту же реку, где родились сами.
– Что значит «в реку»? Они же в море живут?
– Вот именно. Лососи – проходные рыбы. Это означает, что они нагуливаются (то есть едят, набирают вес) в солёном море, а потомство оставляют в пресных реках. В конце лета мальки лососей вылупляются из икринок и к зиме «скатываются» по течению реки обратно в океан, где проводят зиму или даже несколько лет своей жизни. Взрослые лососи летом возвращаются к побережью, чтобы найти свою родную речку и оставить там новое поколение.
– И что, косатки рассказывают своим родственникам, где сейчас лосось?
– Учёные точно не знают, но такое вполне может быть. Главная в семье косаток – старшая самка, бабушка или даже прабабушка всех детёнышей. Считается, что косаточьи бабушки, как и наши, хранят множество знаний и традиций, например в какой бухте удобно переждать шторм, как прогнать акулу, как охотиться на рыбу: мелкую стайную сельдь, крупного одиночного лосося в толще воды или плоского палтуса у самого дна.
– Я и не знал, что у нас с китами и дельфинами так много общего. Но ты же сам говорил: в нашей культуре имеется что-то такое, что можно потрогать руками, – книги, картины, изобретения там всякие. А у животных, получается, только знания?
– В основном да. Однако исключения бывают везде. Здесь, на севере Тихого океана, живёт зверь, который использует камни как инструменты.
– Дядя Кузя, это кто же такой умелый?
– Смотри, между теми двумя скалами в воде кое-кто плавает, с тёмно-коричневой шерстью. Это морская выдра, или калан.
– Ага. Лежит на спине и качается на волнах. Спит вроде бы, и глаза закрыты. Похож на бобра.
– Точно. Его в старину так и называли: морской бобёр, – хотя к грызунам он не имеет отношения. Сухопутные родственники калана – хорьки, горностаи и куницы. На каланов раньше охотились ради их густого и плотного меха. В отличие от других морских зверей – тюленей и китов, – чтобы не мёрзнуть в холодном море, калан полагается не на слой жира, а на тёплую шубу.
– Она же намокнет и станет тяжёлой в воде!
– Каланы постоянно ухаживают за своим мехом: чистят его и смазывают жиром, который выделяется кожей. А ещё мех у калана самый плотный в мире: больше ста тысяч волосков на квадратный сантиметр!
– Сто тысяч волосков – это много, а квадратный сантиметр – это сколько?
– Примерно как ноготь на моём пальце.
– Ого! И все сто тысяч волосков – на таком маленьком квадратике!
– Удивительно, да? Поэтому, когда калан ныряет, холодная вода даже не касается его кожи. Мех удерживает слой воздуха, прямо как гидрокостюм у водолазов.
