и увидел на асфальте другую зеленую стрелку - в глубину двора. Никаких надписей рядом не было. Я сделал еще несколько шагов и увидел маленький хмурый двор: две старых машины, мусорный контейнер и дверь черного хода в крашеной кирпичной стене.
Перед дверью на асфальте была еще одна зеленая стрелка.
Такие же были и на лестнице за дверью.
Последняя стрелка была на пятом этаже - она показывала на бронированную дверь черного хода большой квартиры. Дверь была приоткрыта. Затаив дыхание, я заглянул в щелку и сразу же испуганно отшатнулся.
В полутьме за дверью стоял человек. В руке у него был какой-то предмет, похожий на паяльную лампу. Но я не успел ничего рассмотреть. Он что-то сделал, и наступила тьма.
Здесь мои воспоминания о прошлом приблизились к настоящему настолько, что я вспомнил, где нахожусь - и пришел в себя.
МИТРА
Я стоял у той же шведской стенки. Мне жутко хотелось в туалет. Кроме того, что-то было не так с моим ртом. Проинспектировав его языком, я понял, что верхние клыки вывалились из десны - теперь на их месте были две дыры.
Видимо, я выплюнул зубы во сне - во рту их не было.
Кажется, в комнате появился кто-то живой - но я не мог сфокусировать взгляд и видел перед собой просто мутное пятно. Это пятно пыталось привлечь мое внимание, производя тихие звуки и совершая однообразные движения.
Внезапно мои глаза сфокусировались, и я увидел перед собой незнакомого человека, одетого в черное. Он водил рукой перед моим лицом, проверяя, реагирую ли я на свет. Увидев, что я пришел в себя, незнакомец приветственно кивнул головой и сказал:
— Митра.
Я догадался, что это имя.
Митра был сухощавым молодым человеком высокого роста, с острым взглядом, эспаньолкой и еле обозначенными усами. В нем было что-то мефистофелевское, но с апгрейдом: он походил на продвинутого беса, который вместо архаичного служения злу встал на путь прагматизма, и не чурается добра, если оно способно быстрее привести к цели.
— Роман, - сипло выговорил я и перевел глаза на диван у стены.
Трупа на нем уже не было. Крови на полу тоже.
— А где…
— Унесли, - сказал Митра. - Увы, это трагическое событие застало нас врасплох.
— Почему он был в маске?
— Покойный был обезображен в результате несчастного случая.
— Поэтому он и застрелился?
Митра пожал плечами.
— Никто не знает. Покойный оставил записку, из которой следует, что его преемником будешь ты…
Он смерил меня внимательным взглядом.
— И это похоже на правду.
— Я не хочу, - сказал я тихо.
— Не хо-че-шь? - протянул Митра.
Я отрицательно покачал головой.
— Не понимаю, - сказал он. - Ты, по-моему, должен быть счастлив. Ты ведь продвинутый парень. Иначе бы Брама тебя не выбрал. А единственная перспектива у продвинутого парня в этой стране - работать клоуном у пидарасов.
— Мне кажется, - ответил я, - есть и другие варианты.
— Есть. Кто не хочет работать клоуном у пидарасов, будет работать пидарасом у клоунов. За тот же самый мелкий прайс.
На это я не стал возражать. Чувствовалось, что Митра знает жизнь не понаслышке.
— А ты теперь вампир, - продолжал он. - Ты просто еще не понял, как тебе повезло. Забудь сомнения. Тем более, что назад дороги все равно нет…
Лучше скажи, как самочувствие?
— Плохо, - сказал я. - Голова очень болит. И в туалет хочется.
— Что еще? - спросил он.
— Зубы выпали. Верхние клыки.
— Сейчас мы все проверим, - сказал Митра. - Одна секунда.
В его руке появилась короткая стеклянная пробирка с черной пробкой. Она была до половины заполнена прозрачной жидкостью.
— В этом сосуде водный раствор красной жидкости из вены человека. Она разведена из расчета один к ста…
— А кто этот человек? - спросил я.
— Узнай сам.
Я не понял, что Митра имеет в виду.
— Открой рот, - сказал он.
— Это не опасно?
— Нет. Вампир иммунен к любым болезням, передающимся через красную жидкость.
Я повиновался, и Митра аккуратно уронил мне на язык пару капель из пробирки. Жидкость ничем не отличалась от обычной воды - если в ней и было что-то чужеродное, на вкус это не ощущалось.
— Теперь потри языком о верхнюю десну. Ты кое-что увидишь. Мы называем это маршрутом личности…
Я потрогал кончиком языка верхнее небо. Там теперь было что-то чужеродное. Но больно не было - ощущалось только легкое пощипывание, как от слабого электричества. Я несколько раз провел языком по десне, и вдруг…
Не будь я привязан к шведской стенке, я бы, наверное, не удержал равновесия. Внезапно я испытал яркое и сильное переживание, не похожее ни на что из известного мне прежде. Я увидел - или, вернее, почувствовал - другого человека. Я видел его изнутри, словно я сделался им сам, как иногда бывает во сне.
В похожем на полярное сияние облаке, которым мне представилась эта душа, можно было выделить две зоны - как бы отталкивания и притяжения, темноты и света, холода и тепла. Они входили друг в друга множественными кляксами и архипелагами, так что их пересечение напоминало то теплые острова среди ледяного моря, то холодные озера на согретой земле. Зона отталкивания была заполнена неприятным и тягостным - тем, чего этот человек не любил.
Зона притяжения, наоборот, содержала все, ради чего он жил.
Я увидел то, что Митра
