и уставилась в пелену дождя, убаюканная мерным шуршанием прохладных капель.
Сделав глоток зеленого чая, я взяла в руку трубку от домашнего телефона и по памяти набрала знакомые мне цифры. Через несколько мучительно долгих гудков, я наконец-то услышала родной голос.
— Привет! Это я, — быстро произнесла и, не давая собеседнику опомниться, сразу же огорошила. — Я уже вернулась. К сожалению, потеряла телефон, поэтому не смогла сообщить тебе раньше.
Глоток зеленого спокойствия вернул мне былое равнодушие и безразличность, тщательно скрываемые ранее. Мне было не важно, что я услышу. Главное, чтобы сейчас услышали меня. Иначе… Что иначе я не знала. Я привыкла, что моя жизнь протекала именно таким образом. Я всегда была безвольна и послушна.
Несмотря на активную работу, в обычной жизни я часто бывала аморфной. За меня принимали решения. За меня совершали поступки. За меня размышляли и за меня же завершали начатое.
— Привет, Поло, — каждая нотка изученного вдоль и поперек голоса была предопределена моей памятью. — Хорошо, что набрала. Я немного занят. Давай позже.
Звонок отключился.
Как всегда! Он занят!
Впервые в жизни меня разозлила эта до боли знакомая фраза. Разозлила настолько, что горячий напиток, не долетев до раковины, мокром пятном осел на ковре. Чашка разбилась вдребезги. Как и мое былое спокойствие.
Неужели на меня нет ни секунды его драгоценного времени?! Хоть полсекунды выделил бы! Только на меня! Не на амбалов своих! Не на шестерок! А на ту, кого он через два месяца станет называть своей женой!
В ярости я вывернула из шкафа все вещи, выбрала удобный спортивный костюм, закрутила в гульку мокрые волосы и слетела с лестницы, не пользуясь лифтом, чтобы тут же нырнуть в салон своей маленькой, но такой родной машинки.
Езда по ночным улицам раздирала меня на части, заставляла наплевать на красные пустынные светофоры и на все отсутствие логики моего поспешного поступка.
Я вбежала в здание, в которое бы раньше не заглянула никогда на свете. Никогда не любила потемневшие отсыревшие стены коридоров, ведущих в огромное полуподвальное помещение, где проводились бои без правил, пахло табаком и виски, а еще свеже-пролитой кровью.
Я ворвалась в помещение ураганом растерзанного сердца и звоном разбившихся надежд. Не обращала внимание ни на дерущихся в центре людей, ни на обсуждающих их толстосумов, жадно поглядывающих на бойню так, будто они находятся на петушиных боях и уже поставили ставки.
Остановилась только перед знакомыми с детства глазами, которые я до недавнего времени могла с двухсотпроцентной уверенностью назвать любимыми.
Но… всё течет, всё меняется…
— Поло? — холодный взгляд переместился с натянувших образные поводки амбалов из охраны на меня. Расширился от удивления и застыл знаком вопроса, вспарывая душу. — Ты что здесь делаешь?
— Леша, нам надо поговорить, — я сложила руки на груди, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Сама поверить не могу, что спустилась сюда, в этот филиал ада на земле, который всегда ненавидела и проклинала.
— Я же сказал, я занят, — негромкое раздражение достигло моих ушей, но не сработало как обычно.
— Плевать, — я не собиралась отступать. Мне нужно было его внимание. Я что, разве много прошу?!
— Поло, — едва не зарычал мой будущий муж. Но со своего удобного кресла, обтянутого дорогой черной кожей, поднялся. — Пойдем.
Охранные овчарки, не клацая зубами, последовали за нами бесшумной тенью. К счастью, остались за бронированной дверью его кабинета.
Леша притянул меня к себе и заглянул в глаза.
— Поло, ты че, под кайфом? На хрена сюда заявилась? Сказал же — занят.
В местах соприкосновения нашей кожи… ничего…
Ни тока, ни толпы мурашек.
Видимо, я слишком сильно привыкла. Ведь знала его еще с детского сада. С тех самых пор, как прятались детьми от его буянящего пьяного отца. С тех самых пор, когда вместо цветов Леша приносил мне такие желанные, но совершенно недостижимые… шоколадные конфеты.
Наши отношения, так легко перетекшие из дружбы в нечто большее, всегда были для меня священны и нерушимы.
Это для всех посторонних он наводящее ужас Животное. Мужчина, держащий в страхе добрую половину города. Друг громадины Гориллы. Владелец одного из самых злачных заведений столицы.
А для меня — он всё тот же Леша. Мальчик из моего детства. Заступающийся за меня. Выходящий один против банды негодяев.
Да, не романтичный. Но надежный. Тот, в ком можно быть уверенным на все триста процентов.
И тот, при взгляде на которого не бьется, не поет мое сердце…
Звонкая пощечина разбавила эту вязкую тишину. Он серьезно думает, что я под кайфом?
— Да пошел ты! Леша… — я сделала шаг в сторону только для того, чтобы положить на стол кольцо.
Развернулась и ушла.
Знаю, что не станет бегать за мной. Догонять. Возвращать.
Но и унижать или обижать не станет.
Я выскочила опять под дождь и, как сумасшедшая, гнала машину к дому. Бросив авто у подъезда, я тем не менее решила туда не заходить. Заглянула в ближайший круглосуточный магазинчик и купила обжигающе холодное виски.
Дома глушила (иначе не скажешь) и смотрела на дождь. Плакала? Вероятно. Я с трудом это помню.
Никогда не знала, что так сильно может болеть мое сердце…
Глава 5. Более или менее
Несколько дней прошли в тишине и уединении. Я лежала, смотрела на белый потолок, пытаясь найти там то ли трещины, то смысл моей поганой жизни.
Кушать не кушала от слова совсем. Не хотелось. Да что там… мне жить не хотелось!
Начальнице, интересующейся, когда я появлюсь на работе, сказала, что болею. А что, ведь не соврала. Болею душой. Или сердцем? Кому какое дело?
В физическом плане я также становилась слабее… Изредка пила только воду и опять гипнотизировала стену, иногда проваливаясь мыслями куда-то.
В такие моменты мне даже казалось, что я слышу какие-то посторонние звуки. Но я на них не реагировала.
Даже думать о том, что будет с моей жизнью дальше, мне совершенно не хотелось.
Грохот, произошедший где-то на краю сознания, затих. На смену ему пришло разочарование.
Меня потревожили… Вырвали из небытия, невесомости, грусти.
— По… Поло?! Ты чего, малышка? — знакомый с детства запах окутал мои легкие, вызывая ненужную ностальгию. Лешка называл меня так только в определенные моменты.
Не отпуская мою голову, он командовал, раздавал указания кому-то. Через пару мгновений мое бренное тело пронзила боль в районе запястья. Лениво приоткрыв глаза, я увидела тонкую нитку капельницы, убегающую куда-то вверх.
Сколько времени я отсутствовала в этой жизни — не имею ни малейшего понятия и желания знать
