— Девчата, помощь вызывали? — бодро спросил он, заходя в цех.
Двое “девчат”, стоящие в его поле видимости, один из которых обернулся на его голос, демонстрируя аккуратно подстриженную бородку, а другой, не спеша, повернувшись к нему всем корпусом и скрестив на груди волосатые руки (кажется, его звали то ли Миша, то ли Гриша), сказал:
— Заходи, добрый мОлодец, щас знакомиться будем!
Немного стушевавшись, Вадим, подходя ближе, пробормотал, разводя руки в стороны:
— Да кто вас разберет, все в одинаковых халатах, вот и подумал, что женщины. Что у вас сломалось?
Из микрофона под низким закопченным потолком цеха раздался голос надзирателя:
— Разговоры отставить, захотели в каменоломне поработать недельку?! Сейчас устроим.
Камеры были установлены не только по всему подземному городу, но и тут.
Выглянув из своего сектора, я крикнула:
— Здравствуйте, поломанный анализатор здесь! — и помахала рукой. Вадик шел ко мне медленно, явно узнав и присматриваясь получше к моему силуэту. Я на миг подставила указательный палец к своим губам, давая ему понять, что нужно быть осторожнее и делать вид, что мы не знакомы. Но ни я, ни он все равно не смогли сдержать улыбок. Забирая из моих рук анализатор, он крепко сжал их, и я ответила пожатием на пожатие, внутренне ликуя от этой неожиданной встречи. Его рука была теплой, а глаза лучились радостью. Я посмотрела на его буйную, кудрявую шевелюру и произнесла шепотом, улыбнувшись: «Зарос» и, неохотно отвернувшись, заставила себя вернуться к своим делам.
Через два дня он принес исправный прибор и украдкой сунул мне в руку записку. В разгар рабочей смены я не решалась ее прочесть, она “жгла” мне карман всю смену. И лишь придя в свое жилище, смогла прочитать: «НА МОСТУ ЗАВТРА В ТРИ, ВОЗЛЕ КАБИНКИ ТАТУИРОВЩИКА». Нужно ли говорить, что время для меня тянулось очень медленно, поэтому я нервничала до трех часов следующего дня.
* * *
Кабинку татуировщика я нашла быстро, и возле нее меня уже ждал Вадик. Встретившись взглядами, мы, не сговариваясь, довольно активно, в ускоренном темпе, пошли в одном направлении. Как оказалось, он тоже знает местечко, которое мне показал дядя Богдан.
— Ладушка! — Вадим нежно притянул меня к себе и обнял. Я прислонилась головой к его груди и услышала стук его сердца. При моем росте метр семьдесят макушка моей головы доставала ему только до плеча. Впервые за несколько месяцев мне было по-настоящему спокойно.
— Ты тоже знаешь это место? — спросила я своего спутника.
— Да, Богдан показал.
Да что ж такое, опять Богдан.
— Ты откуда его знаешь? — спросила я, внимательно разглядывая обстановку вокруг, на сколько это позволяло отсутствие света. Хотя мне совершенно это не мешало, я отлично видела в темноте. Способности рода?
Говорили мы долго. Он рассказал мне, как искал меня в день эвакуации.
— Но ты как сквозь землю провалилась.
— Так и есть, — улыбнулась я.
— Мы ехали сюда в одной колонне, я включил логику и снова стал тебя искать здесь. Но делал это так явно, что твой родственник заметил это. Он-то мне и помог найти тебя. Когда я узнал, что в шахту упала клетка, поднимающая наверх рабочих…Ох, Ладушка! — он снова обнял меня. Мы сели на ступени, и он продолжил:
— Этот Богдан задал мне жесткую проверку, прежде чем дал добро повидаться с тобой. У тебя родственники все такие? — еле сдерживая смех, спросил он.
— В смысле? Какую проверку? — я округлила свои зеленые глаза.
— В прямом. Я отжимался до упаду, а потом он задавал вопрос, не передумал ли я повидаться с тобой. И так несколько раз. — Он хмыкнул, видимо, вспоминая уроки “спецподготовки” перед свиданием.
* * *
Подземный город. 11 сентября 2027год.
Моя смена подходила к концу. Я, занося в компьютер лаборатории последние данные проб, размышляла о завтрашнем дне. На протяжении следующего месяца мы встречались с Вадиком еще три раза, и к предстоящей, заключительной встрече, которая планировалась завтра, должен был присоединиться дядя Богдан. Мы планировали побег. Но если нас поймают, нам конец. Операция — конспирация высшей степени! Я улыбнулась. Ну а что унывать? Нужно отдохнуть: завтра важный день. И я направилась домой.
Народу в центре моста было много, но я быстро отыскала глазами тех, с кем мне нужно было поговорить, встретилась с ними взглядами и почти незаметно кивнула. Это означало, что мы встречаемся на первом уровне моста через пять минут.
И вдруг в ушах противно заныло — сигнал к сборам!
Разговор сорвался, черт! С высоты второго уровня я видела вдалеке огромный клаксон, установленный на кабине большого бронетранспортера с подозрительными бурыми пятнами, который вместо гудка противно скрипел и шипел. Я развернулась и пошла к источнику звука, на ИХ базу.
Грузовик стоял прямо посередине большого перекрёстка на пересечении центральных улиц, что давало военным возможность просматривать все четыре стороны «города». Эта часть местности была в виде большой площадки, на которой стояла вышка с дозорными.
Наши надзиратели были другими, не такими, как мы. Другая раса. Их кожа отливала одновременно и болотным, и бурым оттенком, к тому же маленькие глаза и чересчур развитая мускулатура указывали на принадлежность жителей какой-то другой планеты. Точно такие же были в пункте сбора в моём родном Дажольске, но тогда одежда умело скрывала их. Тролли, как сказал мне Вадик в нашу первую встречу здесь. Нужно ли объяснять, что мне стало не до смеха, когда я поняла, что он не шутил.
Сто тридцать два жителя — пришли все. Все живы.
Я привычно стала в очередь за Богданом, а в двух метрах от нас находился Вадик, номер “23”.
В очереди мы толкались полчаса точно.
— Номер? — спросил тролль, когда подошла моя очередь.
— Двадцать девять, — оттягивая воротник бомбера, ответила я, почувствовав, как мой ошейник завибрировал. «Спокойно, не поднимай глаза» — уговаривала я сама себя, старательно контролируя свое, безучастное ко всему выражение лица. К шее, рядом с ошейником, он припечатал раскалённый штамп, и я почувствовала запах паленой кожи.
После меток (жутко болит) нас распустили. Надолго
