Это тоже три слова, но сила, которая в них заключена способна изменить мир, судьбу, историю. Но те три слова, которые произнёс Генри были совершенно иными. В них не было ни намёка на силу. Наоборот, это были слова того, кто никогда не сомневался в себе, но увидел нечто, ввергнувшее его в самые глубины отчаяния.
— О, рад, что ты узнал Давида. — сказал я, медленно вставая с кресла.
— Зачем, Рой? Зачем ты привёл этого психа сюда? — в панике протараторил Генри.
— Успокойся, Генри. Не случилось ничего необычного. Просто для тебя необычно оказаться в ситуации, когда твоя жизнь и будущее зависят от другого человека.
— Рой… — прошептал Генри, падая обратно в кресло.
— РОЙ, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ? — прокричал мне в лицо мэр — КАКОГО ЧЁРТА ТУТ ПРОИСХОДИТ?
— Я рад, что смог вас удивить, господин мэр. — сказал я, запрыгивая на стол — Знаете, смотрю я тут на всех вас и думаю: почему такие идиоты оказались в таком красивом зале? Сначала я думал, что тут реально есть какая-то рациональная причина. Однако, сейчас мне всё кажется иначе. Просто они лучше других к вам подмазались. Кто-то заплатил вам, кто-то помог, а у кого-то в сейфе лежит компромат на вас. В любом случае, тут нет никого достойного.
— РОЙ, МЕЛКИЙ ТЫ УБЛЮДОК, ТЫ ЗАПЛАТ…
Мэр, наверно, хотел сказать, что я должен буду за что-то заплатить или что я совершаю ошибку, но кое-что ему помешало. Маленькая, но очень быстрая пуля, весившая всего 7,9 грамма, стремительно пронеслась ровно между его глаз. Зал замер.
Я стоял на столе, держа в руке пистолет с дымящимся стволом. Все взгляды были прикованы ко мне. Вот, вот она — минута, которая изменила мир. Я наконец-то стал тем, кто гнёт прямую реальности под себя. Теперь всё бремя мира лежит на мне.
— Ты реально псих, хæлар. Ладно, заканчивайте всё это.
Глава 7. Час
Стук. Стук многочисленных металлических пластин, прикреплённых к подошвам берцев, разносился по коридорам. Музыкантов заперли в подсобке, чтобы они не могли начать сеять панику в городе. Тела самых богатых мертвецов города бережно отнесли в холодильник на кухне, чтобы потом захоронить их. А я сидел за резным деревянным столом, и на меня смотрели рубины на позолоченных стрелках часов. Чтобы приступить к следующему этапу моего плана, мне было необходимо ждать новостей, так что я начал размышлять о будущем. Однако, меня скоро прервали.
— Рой, есть новости! — прокричал с конца коридора Давид. Он быстрыми шагам преодолел весь путь до кабинета и практически влетел в него. Лицо старого вояки буквально светилось от радости. Видимо, ему вспомнилась молодость, а в голову вновь ударил адреналин.
— Слушаю тебя.
— Мы захватили полицейские участки, склады с военной техникой и вооружением. Все точки связи, оружейные магазины, а также студии телеканалов и радиостанций под нами.
— Башня Стила?
— Пришлось немного пострелять, но мы справились.
— Связь?
— Заглушена.
— Отлично. Вы управились за семнадцать минут, неплохо. Отправляемся на студию.
Я, Давид и ещё несколько человек из его старой команды вышли на улицу. Через минуту я уже сидел в бронированной машине.
— Врубай мигалки и гони.
— Слушаюсь.
Поездка по пустым дорогам заняла всего семь минут, хотя в час пик пришлось бы ждать не менее сорока. По приезде нас уже ждало 4 человека из личной охраны Давида. Они отвели нас на самый верх башни, в которой находилась телестудия. Из панорамных окон открывался вид на весь город. От высоких труб заводов на юге и мегабашен в центре, до трущоб и военных полигонов на севере. Миллионы жизней расстилались на полотне, художником которого я стал. Отныне я рисую их судьбу.
В просторной студии, где обычно вели вечерние новости, поставили трибуну, за которую я и встал. Заспанные и немного напуганные видом моих сопровождающих они стали заниматься своей каждодневной работой. Камеры были поставлены на позиции, а прожектора осветили мой подиум.
— Начинаем. — без лишней спешки скомандовал режиссёр.
Красная лампочка загорелась. Одновременно с этим, на каждом билборде, экране, и вывеске, где это только было возможно, появился я, одетый в классический синий костюм и белую рубашку. Часы на моём запястье показывали ровно 1:14.
Позже, газеты записали мои слова так: «Граждане Вольного города. Моё имя Рой Хирата. Я тот, кто покончил с людьми, наживавшимися на вас. С теми, кто был готов идти по вашим костям на пути к своему счастью и богатству. В мире нет святых, и я тем более им не являюсь. Но я единственный, кто сейчас сможет вернуть вам вашу гордость. Вольный народ! Пришёл твой час. По данным нашей разведки, бизнесмен Эдвард Стил, который занимался автомобильным производством, на самом деле работал со спецслужбами Семнадцати Штатов. Его машины производились с целью установления устройств разведки и слежки. Нами были проверены все авто на складах, и экспертиза только подтвердила эти данные. Через них наши враги хотели собирать данные, чтобы выявить слабости нашей защиты. Подслушивающие устройства внутри подголовников и магнитол — один из способов. А как же им это удалось? Деньги! Наш мэр был куплен. Он променял вашу защиту на своё счастье и достаток. Другие промышленники тоже согласились уступить позиции на рынке взамен на большие суммы.
Мы не хотели этого. Мы жили мирно. Мы росли и процветали. Но нам не дали этого. Людям там, за границей, не может быть спокойно из-за того, что мы, завоевавшие свою свободу у тиранов, посмели смотреть на них, как на равных. Им не могла понравится наша сила и наша свобода. А теперь, мы вынуждены вновь взяться за оружие.
Я, Рой Хирата, глава Первого Диктата, провозглашаю: мобилизовать все вооруженные подразделения, начать план превентивного удара по Семнадцати Штатам.»
Лампочка погасла.
В приграничных городах Штатов раздались предупреждения о воздушных ударах. В заводы, нефтяные платформы, склады прилетели ракеты. Отдельные диверсионные группы захватывали административные учреждения. Танки Вольного города оставляли борозды на бескрайних просторах равнин.
Я спустился на улицу. Лёгкий ветер гулял у меня в волосах. Из кармана пиджака я достал серебряный портсигар со львом и закурил.
Спустя час после образования Первого Диктата мы оказались втянуты в войну с крупнейшим из государств в этом полушарии. За десять минут войны было уничтожено около пятнадцати процентов военной инфраструктуры и запасов Штатов. Неплохое, однако, начало.
За моей спиной раздался хлопок. Я почувствовал, как горячий металл прошёл через спину, сердце и грудь. Моё тело медленно опустилось на колени.
— Давид?
— Я же говорил, что ты смышлёный парень. Но ты так и
