— Ну что, Лия, нашла себе ангела-хранителя? — спросил папа, и, клянусь, в его голосе звучала настоящая насмешка. У меня было такое чувство, будто мои внутренности скрутили в узел.
— Раф просто беспокоился о моей безопасности. Он проводил меня домой, потому что я упала в обморок. Но тебе-то какое дело?
Папа почесал затылок.
— Ты что, пила? Ну, конечно, нет, не с таким очень воспитанным молодым человеком — не совсем в твоём вкусе, я бы сказал, но чудеса никогда не прекращаются.
Мои родители были уверены, что рано или поздно я начну пьянствовать и курить травку. Они часто предрекали мне участие в одном из тех ужасных реалити-шоу, в котором обычных британских подростков отправляли в исправительный лагерь в Орегоне. Там им приходилось бродить по дикой местности с ужасными, воинственно настроенными американскими хиппи; их заставляли делиться своими чувствами, пока они не срывались и не начинали рыдать над письмами из дома, признавая, что были неправы и плохи, и как сильно любят своих мамочек и папочек. Мы с Джеком называли это «Родительским порно».
— Замолчи, — машинально вырвалось у меня, хотя я тоже была слегка ошеломлена общей… невозмутимостью Рафа, если можно так выразиться. Он вёл себя как человек, проживший долгую жизнь… возможно, как вампир… но суровая, серьёзная красота его лица…
Как падший ангел… или просто ангел, поскольку падшие, очевидно, крайне неприятны. Должно быть, так оно и было. Он заверил, что с моей семьёй всё будет в порядке, как только они узнают мои новости. Возможно, он передавал мне какое-то «ангельское послание».
— Что ж, — вздохнул папа, — тебе придётся извиниться перед мамой. Она очень расстроена, говорит, что ты была с ней груба.
— Это она была груба со мной.
— Да ладно, Лия. Подумай об этом. Сохраняй спокойствие. Она беспокоилась о тебе.
— О, да, конечно, — проворчала я.
— Что за ошеломительные новости? Модельное агентство заметило твой талант? Решила взяться за ум и подготовиться к выпускным экзаменам? Порази меня!
Он всегда был таким забавным, мой папа, что я с трудом могла вспомнить, когда в последний раз нормально разговаривала с ним.
— Ха-ха, очень остроумно. Нет, я выиграла в лотерею.
Папа рассмеялся. Как же он хохотал. Он начал хрипеть, и ему пришлось высморкаться в старый, потрёпанный носовой платок.
— Да ты прямо как Гарри Хилл[15], — усмехнулся он, игриво взъерошивая мои кудри. — Выиграла в лотерею, да? Сколько? Десятку?
— Нет. Восемь миллионов, — пробормотала я, опустив голову.
— Восемь миллионов? Восемь миллионов? Ха-ха… рассказывай сказки!
Я поискала билет.
— Вот, держи. Можешь проверить, если хочешь.
— Ты ведь не серьёзно, да? Как мы можем это проверить?
— Через интернет, — ответила я.
А он снова усмехнулся и пробормотал:
— Видно, я совсем ку-ку. Тебе не удастся обмануть меня, юная леди.
— Это правда, говорю же, правда! — настаивала я. — Сейчас докажу! Я им позвоню.
Папа плюхнулся на диван и стал наблюдать, как я достала билет, нашла свой мобильный, проверила баланс. Там было маловато, явно недостаточно для продолжительного разговора. Я протянула папе руку, прося его телефон. Он отдал мне его с широкой улыбкой, добавив:
— Когда получишь свои восемь миллионов, тогда и вернёшь должок.
Я развернула билет, перевернула его и нашла номер, по которому нужно было позвонить в случае выигрыша. Ответила какая-то женщина с сильным ливерпульским акцентом.
— Здравствуйте, мне кажется, я выиграла ваш джекпот. Двойной Джекпот. Восемь миллионов.
Папа лишь покачал головой, всё ещё не веря.
— Соединяю вас.
Я ждала. Папа ждал тоже.
— Здравствуйте, — поприветствовал меня другой голос, с таким же выраженным ливерпульским акцентом.
— Здравствуйте, — ответила я. — Похоже, я выиграла. У меня совпали все номера.
— Могу я узнать ваше имя?
— Лия. Л-И-Я. Лия Латимер. Л-А-Т-И-М-Е-Р.
— Здравствуйте, Лия, я Рут. Могу я записать ваш номер?
Я продиктовала ей свой мобильный.
— Не могли бы вы продиктовать мне цифры с вашего билета?
— Тридцать четыре, — начала я. — Семнадцать. Двадцать три. Сорок один. Тринадцать. Восемь. Семь.
Папа притворился представителем лотерейной компании. Он изобразил запись номеров и их внимательную проверку…
— Что ж, все эти цифры верны, — подтвердила Рут. — Наш консультант по работе с победителями свяжется с вами.
— Ого! — воскликнула я. — Невероятно! — Я взвизгнула, как типичная жена футболиста. — О! Ух ты! Реально? Неужели это всё взаправду? Вы уверены?
Папа ухмыльнулся, закатил глаза и покрутил пальцем у виска.
— Меня так просто не проведёшь, — пробормотал он.
Рут сказала что-то о проверке безопасности и подтверждении личности, затем спросила мой адрес. Я, дрожа, продиктовала его.
Папа поинтересовался:
— Тогда кто это? Шаз? Джек? Тот парень, Ральф?
Рут уточнила, где я купила билет. Я назвала адрес газетного киоска в конце улицы, где жил Джек.
Папа зевнул и сказал:
— Прекращай, Лия. Я возвращаюсь в постель.
— Подождите минутку, — обратилась я к Рут. — Не могли бы вы поговорить с моим папой? Он думает, что я шучу.
— Передайте ему трубку.
Так я и сделала. Папа взял телефон, и я наблюдала, как он отказывался ей верить… говорил, что она разыгрывает его… обвинял её в том, что она — Шаз… слушал… качал головой… смотрел на билет… подошёл к своему ноутбуку… и, наконец, сдавленным голосом, произнёс:
— Господи. Это ведь не розыгрыш, да? — а затем вернул мне телефон, рухнул на диван и сделал большой глоток маминого бургундского.
Рут велела мне написать своё имя и адрес на обратной стороне билета.
— Вам скоро перезвонят, — добавила она и подробно рассказала мне о мерах безопасности, необходимых документах, а в это время моё сердце колотилось так громко, что я едва слышала её. Я присела рядом с папой. Не хотела снова упасть в обморок, когда Раф не был рядом и не мог меня подхватить.
— И что дальше? — спросила я. — Когда я получу деньги?
Рут объяснила, что им нужно проверить билет и договориться о встрече, а потом они приедут к нам домой и всё уладят. Она предупредила, чтобы я пока не рассказывала слишком многим людям, и в скором времени, если всё сложится удачно, я смогу насладиться всеми преимуществами победителя.
Всеми преимуществами победителя, ого-го! Это звучало заманчиво.
После Рут попрощалась со мной, и я не совсем понимала, что сказать папе, потому что он продолжал сидеть на диване, обхватив голову руками, и тихо бормоча:
— Восемь миллионов. Восемь грёбаных миллионов! Господи. Восемь миллионов.
Хлопнула входная дверь, и я услышала болтовню Наташи о каком-то скучном фильме и ворчание мамы о брошенной в прихожей обуви, о которую можно споткнуться, а папа выбежал им навстречу.
— Сара! — воскликнул он. — Сара! Ты ни за что не догадаешься… ты никогда в это не поверишь!
— Что такое? — спросила мама. — Лия звонила? Она у Шазии?
— Это… это… Лия… восемь миллионов! Сара, мы выиграли! Мы выиграли в лотерею!
Именно так он и сказал. МЫ выиграли в лотерею!
А я стояла там и думала: «Кто вообще говорил про «мы»?»
Глава 4
«Выигрыш в лотерею может оказать странное влияние на твоих близких».
Удивительно, как несколько миллионов фунтов стерлингов смогли разрядить обстановку после семейной ссоры. Мама бросилась ко мне, как шакал, почуявший покалеченную антилопу, и крепко обняла. Я застыла, как вкопанная, когда она окутала меня облаком аромата «Шанель Коко мадмуазель»[16].
— Вот что я могу сказать о тебе, Лия, моя дорогая, так это то, что ты умеешь производить впечатление, — проворковала мама, одарив меня громким влажным поцелуем в щёку.
