— Боже мой, Лия! Я не знаю, смогу ли вообще уснуть теперь!
— Это я выиграла, а не ты, — подчеркнула я, — и как-нибудь сама справлюсь с волнением, большое тебе спасибо.
Моя подруга Шаз отчитала бы меня за то, что я такая сварливая сучка. Но Нат просто уставилась на меня слегка озадаченно, и я почувствовала такой стыд, словно ударила детёныша тюленя дубинкой. Поэтому я сменила тему:
— Кстати, мне нужно кое-что тебе рассказать.
По правде говоря, мы с Наташей прекрасно ладили, когда оставались наедине. Всё шло наперекосяк, когда мы были вовлечены в деликатные переговоры с враждующими родителями, когда она ставила меня в неловкое положение перед моими друзьями или настаивала на том, чтобы я пела на семейных праздниках. Ну, вы поняли суть.
Я описала, как Раф обнял меня, пригладил мои волосы.
— Он наклонился ко мне, — поведала я. — Думаю, что, возможно, нравлюсь ему.
— О, Лия! — воскликнула сестра. — Это невероятно! О, мой Бог! Он обалденный! Кажется, все карты легли тебе в руки сразу. Как в сказке!
В её голосе не было ни капли горечи. Может быть, она думала о своих блестящих босоножках, или причина была в уроках вокала, а, может, она просто лучше, чем я, умела скрывать зависть.
Всю свою жизнь я чувствовала, что мы с Наташей соревнуемся, находя слабые места друг у друга. Всю свою жизнь следила за тем, чтобы ей никогда не доставалось чего-то больше, чем мне.
И вот теперь я выиграла. Безусловно, одержала победу. Несомненно, обогнала её. Я вырвалась вперёд на целых восемь миллионов фунтов.
Так почему же мне стало не по себе? Почему вдруг захотелось, чтобы она тоже выиграла?
Глава 5
«Пятьдесят фунтов — вполне разумная сумма наличных,
которую можно носить с собой».
Я отложила визит к Джеку до десяти утра, но, разумеется, он ещё спал, когда я пришла.
— Тебе придётся зайти попозже, — оповестила его мама, пытаясь захлопнуть передо мной дверь.
— Всё в порядке, Донна; я сама его разбужу, — улыбнулась я и протиснулась мимо неё.
Я чувствовала, как её неодобрительный взгляд сверлил мой затылок, пока поднималась по лестнице. Она меня недолюбливала. Считала, что я плохо влияю на её дорогого сыночка, и винила меня во всех наших неприятностях, хотя именно Джек придумал включить пожарную сигнализацию в шестом классе, и именно он подложил Калачика (школьную морскую свинку) в ящик письменного стола мисс Фэй. Однако я была той, кто рассказал ему о её боязни грызунов.
Сначала Донна относилась ко мне с подозрением, потому что я носила джинсы, любила бегать, громко кричать и «вела себя как мальчишка». Когда же мне исполнилось четырнадцать, и я открыла для себя средства для волос, способные превратить мои непослушные пряди в локоны, и начала пользоваться тушью и блеском для губ, её мнение резко изменилось. Теперь я стала «слишком вульгарной». Так или иначе, она считала меня неподходящей подругой для её драгоценного малыша. Но кого это волновало?
Я ввалилась в комнату Джека, где этот чудо-мальчик спал, свернувшись калачиком и высунув босые ноги из-под одеяла с символикой «Тоттенхэм Хотспур»[19], и плюхнулась ему на икры.
— Эй! — проворчал он сонно, щурясь на меня. В воздухе стоял специфический аромат: запах несвежего дезодоранта, смешанный с только что выпущенным газом.
Уверена, в комнате Рафа никогда так не воняло. В ней, наверняка, всегда было свежо и пахло дорогим лосьоном после бритья. Интересно, доведётся ли мне когда-нибудь почувствовать этот запах.
— Ого. Привет, Лия. Пришла на утреннюю встречу с «малышом Джеком»? Просто я думаю, что сначала нам нужно как-то избавиться от моей мамы. — Его голос был достаточно громким, чтобы Донна, суетившаяся на лестничной площадке, услышала его. Она громко фыркнула и захлопнула дверь своей спальни.
— Заткнись, придурок, — зашипела я. — Мечтай дальше.
— О, продолжай, Лия. Давай по-быстрому. Ты же тоже этого хочешь. Иначе, зачем ты здесь?
— Я должна сказать тебе нечто важное!
На лице Джека появилось недоумение, а затем лёгкое беспокойство.
— Чёрт возьми, Лия, если ты влипла…
Я шлёпнула его.
— Я выиграла в лотерею! Теперь у меня есть восемь миллионов фунтов. Если захочу, смогу скупить все дома на этой улице!
— Чушь собачья! — возмутился Джек. — Ты понятия не имеешь о ценах на жильё. Тебе стоит поговорить с моим кузеном Эдди, он агент по недвижимости в Хемел-Хемпстеде.
— Завались об Эдди! Дело не в ценах на жильё. Дело в том, что я выиграла в лотерею!
Наблюдать за тем, как Джек догонял суть, — всё равно что бросать монетку в глубокий колодец желаний. Последовала долгая пауза, затем шлёп, всплеск и лёгкая рябь, когда пришло осознание.
— Твою ж мать! Бляха-муха! — Джек, наращивая громкость, сыпал ругательствами из своего обширного словарного запаса, а затем перепрыгнул через одеяло, чтобы заключить меня в медвежьи объятия, как раз в тот момент, когда Донна распахнула дверь.
— Джек! Следи за языком! И что здесь происходит?
— Ничего, мам, хотя формально ты не имеешь права задавать этот вопрос, учитывая, что мне шестнадцать и это моя личная спальня. Если я решу поразвлечься здесь с какой-нибудь девушкой, тебе придётся смириться.
— Но точно не со мной, — добавила я, отталкивая его. — Джек, я позвоню Шаз и узнаю, сможет ли она встретиться с нами в кафе на Бродвее. Через полчаса подойдёт?
Шаз была занята, так что мы с Джеком завтракали вдвоём в главном заведении Тайт-Грин, которое раньше было забегаловкой, пока у него не появился менеджер со свежими идеями и влагостойкими скатертями от «Кэт Кидстон»[20].
— Итак, — проговорил Джек, добавляя сахар в чай, — рассказывай.
— Я уже всё рассказала. Я выиграла восемь миллионов фунтов. С хвостиком.
— По тому билету, который мы покупали на днях?
— Ага.
На лице Джека расплылась широкая глупая улыбка, которую чаще всего можно было увидеть, когда он забивал гол, приближался урок пищевых технологий — его любимый предмет — или когда он думал о сексе. На самом деле он был довольно улыбчивым парнем, потому что его жизнь вращалась вокруг еды, футбола и фантазий. У него было две цели: играть за «Тоттенхэм» и победить в шоу «МастерШеф». «Конечно, в идеале я бы сделал и то, и другое, и тогда это был бы «Звёздный МастерШеф», — поведал он мне однажды. — Но это ничего страшного».
— Обалдеть, восемь миллионов — это так круто! — воскликнул он, когда принесли его тарелку с беконом, яйцами и сосисками.
— Завтрак за мой счёт, — великодушно заявила я, намазывая клубничный джем на круассан, испечённый заботливыми руками моего папы всего несколько часов назад (это кафе было одним из лучших папиных клиентов).
— Ещё бы. Завтрак на тебе теперь навечно.
— Кто сказал?
— Я сказал. В конце концов, это я купил билет. Теперь я твой менеджер.
— Э-э-э… а кто сказал, что мне нужен менеджер?
— Я. Тот, кто купил этот билет.
— Джек, да ты с очередью на автобус справиться не можешь.
— Вообще-то, я капитан команды «А», Лия. Это доказывает мой лидерский потенциал.
— Команды «А», проигравшей команде «Б» две недели назад, — напомнила я.
Джек показал мне язык.
— Я же говорил, что это хороший подарок, — заявил он.
— Ты не знал, что он будет стоить восемь миллионов! Ты просто купил мне самый отвратительный подарок на день рождения.
— Боже. Типичная ты. Я дарю тебе подарок стоимостью в восемь долбаных миллионов фунтов, а ты всё равно недовольна. И я ещё обещал подарить тебе DVD. Теперь не буду. Пфф. Женщины.
— Джек! Что ты за человек?
Он откусил кусочек яичницы-глазуньи, и желток брызнул на его подбородок. Мы рассмеялись, и тогда я заметила худощавого темноволосого парня у стойки, внимательно изучавшего меню на вынос. Это был Раф! Я поспешила к стойке, якобы за салфетками для Джека, а на самом деле…
