Но я забыла о бедняжке Пэрис сразу же, как только началась пресс-конференция.
Было нечто особенное в том, как меня засыпали вопросами, а полный зал людей жаждал услышать ответы. Это заставило меня почувствовать себя особенной. Почувствовать себя важной. Ощутить себя по-настоящему взрослой… полностью сформировавшейся… человеком, у которого были ответы на все вопросы.
— Каково это — быть одной из самых юных победителей в истории?
— О, это приятно. Да. Очень приятно. Волнующе.
— Вы собираетесь остаться в школе, Лия?
— Ммм, ну, я должна. Выпускные экзамены. Я не знаю, что будет после.
Это был мой деликатный способ сообщить миру, что я брошу школу, как только представится возможность. К счастью, никто этого не заметил.
— Что вы собираетесь делать со своими деньгами, Лия?
— О… я ещё не решила. Оплачу своей сестре несколько уроков вокала, чтобы она могла участвовать в шоу «Британия ищет таланты».
Этот ответ вызвал всеобщее восхищение. По залу прокатилась волна одобрения. Засверкали вспышки камер. С задних рядов раздался радостный крик Наташи. Ей пришлось остаться там, потому что представители лотереи сказали, что несовершеннолетним сниматься запрещено. Всеобщее обожание и внимание было приковано ко мне. Впервые с момента рождения сестры мне не нужно было ни с кем делиться.
Мне понравилось это признание. Я жаждала большего.
— Я планирую подарить маме и папе путёвку в благодарность за всё, что они для меня сделали, — заявила я. — Собираюсь пройтись со всеми своими друзьями по магазинам и пожертвую крупную сумму на благотворительность.
— У вас есть любимый человек, Лия?
У меня в памяти мгновенно всплыли сильные руки Рафа, обнимавшие меня, и я покраснела, хихикнула и совершенно неубедительно ответила:
— Нет, никого особенного.
Позже, когда мы смотрели этот выпуск по «Скай Ньюс»[35], мама бросила на меня пронзительный взгляд и спросила:
— Что это было, Лия? Джек?
— Пола! Что ты за человек? Ужас! Неужели я не могу иметь друга мужского пола, чтобы ты не думала, что мы с ним занимаемся этим? У тебя такие грязные мысли!
В новостях показали всего лишь короткий отрывок, но вопросы не прекращались.
— Как вы выбирали номера, Лия?
— Сколько карманных денег давали вам родители до того, как вы выиграли?
— Вы работаете в пекарне своего отца, Лия?
— Расскажите о покупке билета… Вы когда-нибудь покупали его раньше?
Когда они задали этот вопрос, я сделала большой глоток лимонада — для нас с Наттерс стояли высокие бокалы, до краёв наполненные «Спрайтом».
— Я не могу давать вам алкоголь, пока вам нет восемнадцати, — заметила Джильда, наполняя мой бокал.
— Я была со своим другом в газетном киоске; он купил мне билет, — осторожно ответила я. — Это было через неделю после моего дня рождения, а он ещё не подарил мне подарок.
О, им это понравилось. Журналисты напомнили стайку щенков, которым бросили мячик. Хвостики виляли, лапки суетились. Они тут же уцепились за это.
«Какого друга?», «Как его зовут?», «Что он думает о вашей победе?», «Собираетесь ли вы поделиться с ним деньгами?», «Это лучший подарок на день рождения, который вы когда-либо получали?»
Последний вопрос от «Дейли Стар» был настолько глупый, что я на мгновение сбросила притворно-милую маску.
— Само собой, да, — ответила я. И быстро добавила: — Э-э-э… Хотя, если бы я ничего не выиграла, он всё равно должен был бы мне достойный подарок.
Все рассмеялись.
А потом кто-то спросил:
— Собираетесь ли вы сделать ему ответный подарок?
Я кивнула, ухмыльнулась и отхлебнула ещё лимонада.
Как только мы вернулись домой, пока все были заняты выбором еды на заказ, поскольку Пола сказала, что слишком переволновалась, чтобы готовить, я позвонила Джеку.
— Привет, — сказала я. — Эмм… Джек, на пресс-конференции я рассказала… растрепалась, что ты купил мне билет…
— Я знаю, что ты это сделала, — ответил он, и его голос прозвучал не слишком радостно. — К нам приходили пара репортёров. Хотели взять у меня интервью о том, каково это — покупать кому-то подарок стоимостью в восемь миллионов фунтов.
— Боже мой, Джек, что ты им сказал?
Он рассмеялся:
— Ну, разумеется, я сказал им, что купил его тебе в обмен на бурную ночь необузданной страсти.
— Боже мой! Ты не мог так поступить!
— Нет, конечно, я этого не сделал. Расслабься, Лия, не такой уж я полный придурок. Я просто сказал, что задолжал тебе подарок на день рождения, поэтому и купил билет. И что действительно рад за тебя, вот и всё.
— Ох… хорошо…
— Но моя мама была в бешенстве, сказала, что мне стоило купить билет себе.
— Да, но, Джек, важны были именно номера, а не билет как таковой.
— Вот и объясни это моей маме!
— Э-э, нет. Послушай, Джек, я собираюсь купить тебе подарок. В благодарность за билет.
— Правда? Что-нибудь дорогое? — его голос задрожал. — Например… мотоцикл?
Я задумалась о том, сколько стоит мотоцикл. Наверняка кучу денег. А Джек даже не мог получить права, пока ему не исполнится семнадцать[36].
— Да, конечно. Мотоцикл. И машину, если захочешь.
От радостного вопля Джека у меня чуть не лопнули перепонки.
— Ура! Я люблю тебя, Лия!
И то чувство, которое я испытала в комнате, полной журналистов, то особое, взрослое, заслуживающее одобрения, снова охватило меня. Я поступала правильно. Я делилась своей удачей. Я была Лией, счастливой, доброй, щедрой. Джек любил меня. Я любила его. Как друга, естественно.
Или, по крайней мере, так было до того момента, пока на следующий день мы не получили газеты, и я не поняла, что он нагло присвоил себе мой триумф.
«Он подарил своей подруге лотерейный билет, а она выиграла целое состояние», — гласил заголовок в «Дейли Телеграф».
«Подарок стоимостью 8 миллионов фунтов стерлингов на «Сладкие шестнадцать», — вторили «Дейли Мейл».
«Как Лия сорвала куш по билету от друга», — сообщал «Экспресс».
Почти во всех газетах было одно и то же. Лишь в «Солнце»[37] не стали акцентироваться на Джеке, ограничившись заголовком: «Дочь пекаря выиграла тонну хлеба», что было ничем не лучше. Ах да, и на пятой странице в «Индепендент»[38] разместили аналитическую статью. «Стоит ли прекратить лотерейный эксперимент? — вопрошала она. — Справедливо ли, что школьница выигрывает восемь миллионов фунтов, в то время как Национальная служба здравоохранения не может финансировать жизненно важные операции?» Это заставило меня почувствовать себя виноватой примерно на две наносекунды.
Мои фотографии получились не такими уж и ужасными. Дизайнерский наряд выгодно подчёркивал длину и красоту моих ног, а жакет деликатно намекал на то, как заметно округлилась моя грудь за последний год. Перед съёмкой я сделала укладку, и мои недавно окрашенные локоны приобрели хрустящий блеск. Наттерс отлично поработала над моим макияжем: карие глаза казались больше, чем обычно, а рот — чуть меньше.
Было немного досадно видеть, что у Джека оказалось даже больше цитат, чем у меня, и газеты сделали его героем статьи, особенно после его высказываний вроде: «Я очень рад за Лию, что она выиграла» и «Это полностью её право — дарить мне что-либо или нет». Но я понимала, что могло быть гораздо хуже.
Следующие несколько дней были просто безумными. В одночасье я стала звездой СМИ. Мы с мамой поучаствовали в программе «Завтрак по телевизору». Мы познакомились с Лоррейн Келли[39], Кристиной Бликли и Адрианом Чайлзом[40]. Лоррейн оказалась так же мила, как и на экране, Адриан — таким же язвительным.
