Халида к их дверям, она же побудила его остаться вчера и помочь. Он поступал подобным образом уже не в первый раз после грозы: тайно отправлялся в разрушенные районы города под покровом тишины и теней.
Вначале Халид забрел в особенно пострадавший квартал рядом с базаром, чтобы раздать еду раненым, а спустя два дня вернулся, чтобы помочь восстановить стену. Его руки, непривычные к тяжелому физическому труду, покрылись мозолями и кровоточили.
Вчера же халиф впервые провел столько времени в компании детей.
Сначала Камьяр напомнил ему Шахразаду. Настолько, что даже сейчас это вызывало легкую улыбку. Такой же отважный и дерзкий. Ничуть не напуганный незнакомцем. Лучшие и худшие качества Шази.
Но с течением времени стало ясно, что ее дух гораздо ярче проявляется именно в Шиве. Девочка точно так же ничуть не доверяла Халиду и следила за ним краем глаза в ожидании предательства, в ожидании, что он может напасть в любое мгновение. Точно раненое животное, она осторожно приняла еду, не расслабляясь ни на секунду.
Умная, отважная Шива любила своего брата так явно, что Халид даже позавидовал их беззаветной преданности друг другу.
Выше всего он оценил честность детей и очень хотел бы сделать больше для их семьи, чем просто помочь расчистить крошечный дом от последствий разрушения и оставить скромную сумму, но знал, что любых усилий будет недостаточно.
Потому что ничто не могло возместить потерянное.
Халид открыл глаза, повернулся к солнцу спиной и начал разминаться.
Шамшир мелькал на фоне неба, описывая правильные дуги. Лезвие вспыхивало серебром на солнце, рассекая воздух с тихим свистом, пока халиф пытался заглушить мысли.
Но этого было недостаточно.
Халид взялся за рукоятку обеими ладонями и разделил шамшир надвое.
Ни один клинок не мог сравниться с лезвиями, выкованными из дамасской стали и закаленными в самом жарком пламени Храма огня. Халид сам заказал это непревзойденное оружие.
Держа сабли в обеих руках, он скользил по песку площадки, взмахивая ими над головой. Металл пел с яростью пустынного ветра. Однако и этого было недостаточно.
По предплечью потекла струйка крови, но Халид ничего не чувствовал.
Боль от расставания с Шахразадой затмевала все. И, как он подозревал, ничто и никогда не будет ранить сильнее.
– Неужели дела в Хорасане настолько плохи? – послышался голос сзади, но Халид даже не обернулся. – Похоже, казна совсем опустела, – продолжил поддразнивать Джалал, хотя шутки его, помимо обыкновения, звучали довольно натянуто. По-прежнему стоя спиной к нему, Халид вытер окровавленные ладони о концы алого кушака-тикки. – Пожалуйста, скажи мне, что сам халиф, царь из царей, все еще может позволить себе купить латные рукавицы. Ну или хотя бы одну перчатку.
Джалал обошел двоюродного брата, встал перед ним и вопросительно изогнул бровь.
Халид вернул шамшир в ножны, смерил капитана дворцовой стражи надменным взглядом и заявил:
– Если вам требуется перчатка, то я, пожалуй, приобрету ее для вас, капитан аль-Хури. Но только одну. Я не волшебник, чтобы наколдовать горы золота.
– Я имел в виду, что рукавицы нужны вам, мой повелитель, учитывая состояние рук, – рассмеялся Джалал, крепко сжимая рукоять скимитара, после чего уже серьезно спросил, кивнув на окровавленные ладони Халида: – Что случилось?
Тот не ответил, молча натягивая льняную рубаху-камис на разгоряченное тело.
– Имеет ли состояние рук отношение к твоим исчезновениям, последнее из которых случилось не далее как вчера? – настойчиво продолжил допытываться Джалал.
В его голосе прорезались раздраженные нотки.
Когда Халид снова промолчал, двоюродный брат подошел вплотную и уже без всякого намека на легкомысленность заявил:
– Послушай, дворец лежит в руинах. Город сильно пострадал. Ты не можешь продолжать исчезать без предупреждения на много часов, особенно в одиночку, без телохранителей. Отец уже почти исчерпал запас отговорок, оправдывая твое отсутствие, а я… я больше не хочу обманывать его. – Джалал провел рукой по копне волнистых волос, лишь растрепав их еще сильнее.
Халид внимательнее вгляделся в лицо двоюродного брата и с тревогой отметил отсутствие привычного выражения напускного самодовольства. Подбородок затеняла отросшая борода, обычно безупречно чистый плащ помялся и испачкался, а пальцы постоянно касались то рукояти сабли, то концов кушака, то ворота одежды, выдавая беспокойство.
За все восемнадцать лет жизни Халид никогда еще не видел Джалала в таком состоянии.
– Что с тобой случилось?
– Тебе правду или как всегда? – расхохотался собеседник слишком громко и фальшиво, чем встревожил Халида еще сильнее, и сложил руки на груди.
– Правду, – вздохнул халиф. – Только не всю сразу.
– Хочешь, чтобы я открыл тебе свои тайны? Не могу не отметить иронии ситуации.
– Не нужны мне твои тайны. Просто расскажи, что у тебя стряслось, и прекрати тратить мое время попусту. А если желаешь сочувствия и утешения, то ищи их в объятиях одной из многочисленных поклонниц, только и ждущих, когда ты обратишь на них внимание.
– В том и дело, – мрачно произнес Джалал, его лицо потемнело. – Даже ты считаешь меня дамским угодником.
– Ступай и прими ванну, – потеряв терпение, прорычал Халид и направился к выходу с площадки.
– Я скоро стану отцом.
Это заявление заставило халифа остановиться. Он так резко развернулся на месте, что в песке образовались глубокие борозды.
Джалал смущенно пожал плечами и неуверенно улыбнулся.
– Ты… Бессовестный идиот, – выдохнул Халид.
– Спасибо на добром слове.
– Ты уже просил руки той несчастной?
– Она не желает даже слышать о свадьбе, – признался Джалал и снова провел рукой по волосам. – Похоже, не только ты заметил, что вокруг меня постоянно вьются поклонницы.
– Эта женщина мне уже нравится. Она, по крайней мере, извлекла урок из собственных ошибок. – Халид отступил в тень, откинулся на каменную стену и метнул пронзительный взгляд на двоюродного брата.
– И снова спасибо за доброту.
– Доброта не входит в перечень моих положительных качеств.
– Это точно, – невесело рассмеялся Джалал. – Особенно в последнее время. – Он снова посерьезнел и после паузы спросил: – Халид-джан, ты же веришь, что я старался лишь уберечь Шази от опасности, когда узнал про того мальчишку?
– Верю, – тихо, но твердо ответил халиф. – И как уже сказал ранее, нет необходимости снова возвращаться к этому вопросу.
Повисла неловкая тишина. Оба какое-то время молча стояли, глядя под ноги. Затем Халид оттолкнулся от стены и зашагал к выходу с тренировочной площадки, бросив по пути:
– Расскажи обо всем отцу. Он позаботится, чтобы женщина и ребенок ни в чем не нуждались. Если потребуется что-то еще, только попроси.
– Я люблю ее. И думаю, что хочу жениться.
Халид опять замер на месте, но на этот раз не обернулся.
Слова и легкость, с которой они слетали с губ Джалала,
