работе спустя долгое время после ухода всех остальных. Она повернула ручку его двери, но та оказалась заперта. Обычно на этот шум кассир кричал: «Еще не ушел!», однако в этот раз никакой реакции изнутри не последовало. Полагая, что мистер Литтл не желает, чтобы его беспокоили, она оставила его, зажгла свечу и продолжила вечерний обход.
Далекий звон, за которым вскоре последовала громоподобная музыка паровых поршней, дал ей знать, что поезд на Голуэй, отправляющийся в 19:30 – последний за день, – уже в пути. Кассы были закрыты, носильщики и другие работники спешили домой к своим семьям. Платформы постепенно погружались во мрак: освещавшие их лампы гасли одна за другой. Горели лишь три, освещавшие небольшую часть платформы прибытия рядом с Дирекцией. Экономка прошла мимо открытой двери кабинета, где Кэтрин, также жившая в этом здании, разводила огонь. Вспомнив, что ящик для угля в ее собственной спальне пуст, миссис Ганнинг отправилась его пополнить. Закончив работу, она вернулась в подвал, чтобы провести вечер с детьми.
В 9 утра в дверь к Ганнингам постучали. Это был другой клерк из юридического отдела, мистер Лински, который извиняющимся голосом попросил лампу, так как ему нужно кое-что принести из кабинета адвоката на верхнем этаже. Подобные вторжения были обычным делом для человека, живущего на оживленной железнодорожной станции, и миссис Ганнинг не возражала. Как оказалось, самая серьезная неприятность того дня была еще впереди.
По закону железнодорожная компания была обязана предоставлять один поезд в день для тех, кто не мог позволить себе обычную поездку, и цена за билет на него составляла всего пенни за милю.
Таким образом, от Голуэя до Дублина можно было проехать всего за 10 шиллингов и 6 пенсов, однако уровень комфорта полностью соответствовал стоимости. Парламентский поезд, как его называли, состоял исключительно из вагонов третьего класса с жесткими деревянными сиденьями и часто был до ужаса переполнен. Поезд прибывал в Бродстон в полдесятого вечера, и вспыльчивые пассажиры, много часов просидевшие в непроветриваемых и неотапливаемых купе, с шумом высыпали на платформу. После этого начиналась унизительная беготня в поисках одного из немногих свободных экипажей, стоявших у вокзала, в то время как из поезда выгружали чемоданы и сундуки, которые затем – за неимением носильщиков – перетаскивались по темной платформе.
В тот четверг вечерний парламентский поезд опоздал на полчаса. Задержка была особенно нежелательна для начальника станции Патрика Хэнбери, который с полшестого утра лично контролировал каждое прибытие и отправление: будь то люди, товары или скот. Если бы ему повезло, он смог бы поспать 6 часов до утреннего почтового поезда, однако он не мог даже думать об этом, пока последний пассажир не покинет станцию. Наконец вокзал затих, и измученный начальник станции смог выполнить свое последнее задание. Взяв в руки большую связку ключей, он прошел по обеим платформам и запер залы ожидания, отдельные туалеты для пассажиров первого, второго и третьего классов, а также комнату носильщиков. Направляясь к манящему теплу Дирекции, мистер Хэнбери прошел мимо ночного сторожа Джона Кинга. Несколько газовых фонарей еще горели в служебных помещениях наверху, но скоро и они должны были потухнуть, оставив хранителя Бродстонского вокзала в одиночестве.
Генри Бозир, управляющий компании Midland Great Western Railway, сидел в своем просторном кабинете на первом этаже Дирекции. Был полдень пятницы, и он уже начал подумывать об обеде, когда в дверях появился Беннетт, его помощник, чтобы сообщить, что что-то не так. Каждую пятницу утром мистер Бозир подписывал несколько чеков, которые затем отправлялись в кассу и добавлялись к стопке денег, которые следовало отнести в банк во второй половине дня. В этот раз Беннетт отнес чеки наверх, но, к своему удивлению, обнаружил, что кабинет заперт и мистера Литтла нигде нет. Управляющий согласился с тем, что это странно, и послал одного из младших сотрудников, юношу по фамилии Мейджи, разузнать о кассире у него дома на юге Дублина, в трех милях от станции.
Вскоре ситуация стала еще более загадочной. Через полчаса в дверь постучал помощник управляющего и сообщил, что его желает видеть какая-то дама. Принятая им женщина, миссис Мортон, была лет тридцати, элегантно одета и говорила очень грамотно, что указывало на ее привилегированное происхождение. Она выглядела встревоженной и нервно вертелась, объясняя, что является сестрой Джорджа Литтла, кассира. Бозир хорошо знал его: Джордж пришел в компанию в качестве его личного помощника три года назад, и управляющий быстро оценил его спокойную целеустремленность и бесхитростную, непритязательную манеру поведения. Кейт Мортон сообщила, что накануне вечером ее брат не вернулся домой. Она очень переживала и боялась, что он серьезно заболел или на него напали по пути домой.
Ответ мистера Бозира оказался совсем не таким, как она ожидала. Он заволновался и заговорил о том, чтобы вызвать полицию, словно предполагал, будто Джордж мог скрыться с недельной выручкой. Кейт была оскорблена подобными подозрениями в адрес ее брата и попросила мистера Бозира не предпринимать подобных действий. Вскоре она ушла, сказав, что намерена проверить, не остался ли Джордж на ночь у родственника, живущего неподалеку. Кейт попросила его ничего не делать до ее возвращения, однако управляющий решил, что лучше сразу навести справки. Служащие железной дороги нередко опаздывали на работу после ночной попойки или азартных игр, но он достаточно хорошо знал Джорджа Литтла, чтобы быть уверенным, что подобное не в его стиле. И уж совсем немыслимо, чтобы такой добросовестный человек намеренно уходил на ночь из дома, не поставив в известность семью.
Поднявшись по парадной лестнице на второй этаж, мистер Бозир обнаружил Уильяма Чемберлена, бездельничающего в коридоре у кабинета кассира. На вопрос, почему он не работает, клерк ответил, что кабинет заперт; он попросил экономку впустить его, но она сказала, что единственный ключ находится у мистера Литтла. Бозир дернул за ручку, чтобы убедиться, что дверь заперта, и, наклонившись, заглянул в замочную скважину. Смотреть между тем было не на что: металлическая крышка с другой стороны двери полностью закрывала обзор.
Ужасные мысли пронеслись в голове мистера Бозира. Возможно, Джордж перенес инсульт или сердечный приступ и сидел, скорчившись, за своим столом в нескольких метрах от него, мертвый или умирающий. Но если он был еще жив, им требовалось сделать все возможное, чтобы помочь ему – нельзя было терять ни минуты. Только мистер Бозир решил, что придется ломать дверь, как из кабинета напротив появился посыльный Томас Мур. Управляющий велел ему сбегать вниз, в каретную мастерскую, и попросить мистера Брофи, мастера, чтобы тот срочно прислал на второй этаж плотника, который помог бы им проникнуть в кабинет. Мальчик внимательно
