Читаем без скачивания Змея в изголовье - Владимир Свержин

– Разве я таился, стараясь проследить ваш путь? Мы с любимой шли, не скрываясь. Это вы увидели нас, а не мы вас.

– Я говорил ему об этом. Он требует доказательств.

Лицо Саида помрачнело, однако, быстро нашедшись, он сунул руку за кушак, чтобы выхватить перстень кади. Десятки луков взметнулись, и стрелы легли на тетивы, целя во влюбленную пару.

– Не делай резких движений, – хмуро процедил Тигран. – Иначе даже я не смогу спасти тебя.

– Позволь, я достану?

Горбоносый воитель кивнул. Саид медленно, чтобы не вспугнуть лучников, вытащил перстень с султанской тугрой.

– Это знак власти ее отца, – он указал на Амину. – Без него тот не может ни снарядить погоню, ни вынести приговор. Разве оказался бы он у меня, если б мы были лазутчиками? Да и оружие. Куда разумнее посылать на такое дело старика с посохом, нежели молодца с саблей.

Эти слова заставили рыцарей задуматься, они начали о чем-то переговариваться между собой, и, выслушав вердикт, Тигран перевел:

– Твои слова разумны. Что ж, покажи, насколько ты хорош в бою, стоит ли принимать тебя под свое знамя.

Саид улыбнулся и, стараясь как-то спрятать охватившую его радость, склонил голову. С тех ранних детских лет, когда один из уккалей, просвещенных служителей, забрал его у родителей и отвез в святилище, всякий день он проводил в военных упражнениях. И уж наверняка немного бы нашлось в этих землях воинов, способных противостоять ему в открытом бою. Тигран скомандовал одному из своих бородачей спешиться и обнажить клинок.

– Твоя задача победить, – пояснил он новобранцу. – Но если ты убьешь моего человека или даже серьезно ранишь его, я сам отрублю тебе голову.

Саид подтвердил, что услышал, и в тот же миг отпрянул – сабля противника свистнула совсем близко у его лица. Должно быть, у бородача не было приказа щадить противника. Туркопилье рубанул еще раз. Удар был сильным, быстрым, но, по мнению молодого хранителя, чересчур широким. Он вновь сместился и тут же оказался чуть сбоку от противника. Маневр Саида не остался незамеченным, и воин Тиграна повернулся вслед за ним, рубя сверху наотмашь. Саид подставил саблю и, едва заметно спуская по заточенной стали клинок противника, прорвался вперед, совсем близко к неприятелю. Еще мгновение – и он прижал запястье вооруженной руки туркопилье локтем к своему боку, перехватил саблю в левую руку и с явным удовольствием огрел противника навершием рукояти по затылку. Бородач выронил оружие и без чувств рухнул наземь.

– Да, это было ловко, – резюмировал Тигран. – Ты держал оружие в левой руке – позор для моего воина. – Он кивнул одному из ближних всадников: – Оттащи падаль. А ты, Саид из Аль-Нузы, забери его доспехи, оружие и коня. Он же сам пусть бежит следом, держась за стремя. Останется жив – его счастье.

– Но это же верная смерть! – ужаснулся Саид.

– На все воля небес, каждый день в мире умирают люди. Мне нет до этого дела.

Закончив с этой расправой, предводитель туркопилье обратился к рыцарю серебряного льва. Тот было кивнул, выслушав его слова, однако его спутник, рыжеволосый, на гербовой котте которого был изображен объятый пламенем камень, что-то произнес с недоброй ухмылкой, и сэр Ричард, насмешливо подняв брови, согласился.

– Тебе предстоит еще один бой, – пояснил Тигран. – На этот раз можешь не сдерживать удар.

Саид приготовился к схватке. Он ожидал появления какого-нибудь невероятного гиганта вроде того, которого Дауд поразил из своей пращи. Но его новый противник был совсем не таков. Саид даже удивился выбору франков. Впрочем, как для последователей учения Пророка, так и для франков-христиан этот боец был явно чужим. Оттенок его кожи был необычно смуглым, но гораздо светлее, чем у нубийцев, скорее каким-то желтоватым. Но более всего удивляли глаза – раскосые, узкие, хищные, как у каракала. До этой последней минуты Саид не замечал его, тот будто прятался в тени за спиной рыжеволосого предводителя. Но едва прозвучала команда, он оказался перед Саидом, почтительно ему поклонился и представился:

– Фудзивара Какубо.

– Саид из Аль-Нузы.

Он оглянулся на Амину, улыбнулся ей, подбадривая, словно говоря, что все идет хорошо и скоро ужас недоброй встречи будет позади. Незнакомец его не пугал. Казалось, в нем вовсе нет ничего угрожающего. Разве что манера двигаться бесшумно, очень мягко, по-кошачьи. Ни тебе воинственных криков, ни демонстрации мощи и ловкости владения оружием. Впрочем, он слышал, что такие вот дикари, пришедшие откуда-то с Востока, выступили против султана, захватили Дамаск и разбили войско правоверных у Яффы. А значит, пренебрегать его боевыми навыками не стоит. Он с опаской поглядел на чужестранца: тот стоял как ни в чем не бывало, будто и не собираясь обнажать меч. Но во всем его облике не было и намека на нерешительность. Во взгляде читалась внимательная расслабленность.

Рыцарь что-то крикнул, видимо, командуя начинать. Не дожидаясь перевода, Саид ринулся в атаку. Отточенный клинок свистнул и рассек воздух на том месте, где лишь мгновение назад стоял желтолицый. Противник исчез! Более того, молодой воин почувствовал, что воля незнакомца втягивает его, будто в воронку. Он дернулся, разворачиваясь на месте и уходя вниз так, чтобы подсечь ноги странного поединщика. Однако тот вдруг оказался у него за спиной, ухватил за ворот дышдаши, резко дернул вниз, оголяя плечи и грудь, так что руки молодого хранителя оказались в западне собственных рукавов. В руке странного бойца мелькнул кинжал, и Саид услышал, как коротко вскрикнула Амина.

– Стой! – резко скомандовал Ричард Торквудский и тронул коня вперед. – Останови его, Генрих!

Саид не понял этих слов, увидел лишь занесенный над ним кинжал и уже прощался с жизнью, сожалея лишь об одном: что не смог защитить любимую. Однако резкий окрик рыжеволосого франка заставил победителя вернуть оружие в ножны на запястье и отступить в сторону.

– Что это за знак? – поинтересовался Ричард Торксвурдский, указывая мечом на диковинное клеймо на груди Саида. – Отвечай!

Перед глазами Саида мелькнул тот давно прошедший день, когда его, еще совсем мальчишку, посвящали в хранители. После изнурительных упражнений с оружием, диких скачек, кулачного боя и борьбы их вывели на каменный уступ, под которым срывалась вниз отвесная стена. Каждого из них, таких же юнцов, как и он сам, ставили на край обрыва, и один из просвещенных, раскалив докрасна клеймо, ставил им отметины в виде цветка на груди, запястье и затылке. Отступишь на шаг – и каменная осыпь внизу примет твое бездыханное тело. Никто и не вздохнет, никто уже завтра не вспомнит. Тогда он выстоял, не шелохнулся.

– Это знак моего рода, – не меняясь в лице, соврал молодой воин.

– Вот оно как? Рода?! Хитрить вздумал! – Рыжий франк недобро ухмыльнулся и скомандовал туркопилье: – Взять его!

Дюжина воинов бросилась на Саида, сбила с ног, прижала к земле.

– Ну-ка поднимите ему волосы на затылке.

– Здесь такой же знак! – крикнул один из воинов.

– А теперь снимите правый наруч.

– На запястье еще один цветок.

– Все сходится! – воскликнул рыжеволосый. – Клянусь шпорами святого Георгия, в рукописи, которую он, – рыцарь с горящим камнем на щите кивнул на молчаливого спутника, в гербе которого красовались такие же птицы без клювов и лап, как на вымпеле туркопилье, – раздобыл у рескриптария иерусалимского короля, говорится, что сэр Галахад, обретя Святой Грааль, доставил его в Святую землю и скрыл в некоем потаенном месте. Что он там оставил своих оруженосцев стеречь его до конца их дней, а до того подготовить святыне новую достойную стражу. Так ведь, Эдвард? – Молчаливый рыцарь утвердительно кивнул. – Ты понимаешь, Ричард? Это не легенда, все так и есть, он один из стражей Чаши. Я знал, знал, что это чистая правда! Эй, поставьте юнца на ноги!

Туркопилье сноровисто выполнили приказ. Саид успел бросить взгляд на Амину. Та замерла в недобром предчувствии, опасаясь не то что молвить слово, но даже шелохнуться. Должно быть, в глубине души она надеялась, что Аллах в безмерной милости своей обернет ее в невидимку или превратит в росу, высыхающую на солнце. Она, не отрываясь, глядела на своего возлюбленного. Спасение, еще недавно казавшееся таким близким, оказалось пустым миражом. Гибель, раскинув черные крылья, реяла над ними, кружась, подобно голодному коршуну, и смеясь над молчанием скрежещущего зубами от боли хранителя.

– Тигран, переводи! – стараясь придать голосу мягкое звучание, крикнул Ричард. – Мы знаем, что ты один из стражей. Но поверь, мы не желаем зла ни тебе, ни святыне. Погляди на наши плащи. Видишь алые кресты на белом полотнище? Это герб сэра Галахада. Он наш вождь и небесный покровитель. Отведи нас к святилищу, и ты станешь нам другом и соратником.

Саид молча пожирал взглядом говорившего франка, сожалея, что не может дотянуться зубами хотя бы до его ноги. Провидение давало ему короткий миг на обдумывание в ситуации, казавшейся безвыходной. Еще вчера, попади он в такой переплет, с легкостью отдал бы жизнь, однако не сдвинулся бы с места, не показал бы чужеземцам тайного убежища. Но здесь, но сейчас… Юноша украдкой глядел на Амину, молясь, чтобы иноверцы не догадались, как она дорога ему. Он заметил, как жадно поглядывают на девушку туркопилье. Стоит франкам лишь отвернуться, и они набросятся на нее, спеша утолить похоть.