— Очень рада знакомству. — Она протянула руку даме.
Графиня вяло ответила на рукопожатие.
— Фиески? Вы из Италии?
— Мой отец оттуда. Он давно переселился сюда и женат на уроженке Майнца, — объяснила Эльма.
Больше вопросов не последовало.
Кристоф усадил мать и уселся за стол сам. Эльма вновь опустилась на неудобный деревянный стул. Она чувствовала себя немного неловко.
Она умела вести себя в обществе, ей дали прекрасное образование. Перспектива провести весь вечер в изысканной компании не смущала ее. Она не боялась опозориться, если манеры у всех вокруг не средневековые. А вот Кристоф ее смущал.
К ужину он переоделся в стильный темно-серый костюм, который превосходно на нем сидел. Узел галстука затянут идеально, рубашка с запонками, светлые волосы зачесаны назад. Это придавало ему неприступный и высокомерный вид.
Эльма отвела взгляд от Кристофа и внимательнее посмотрела на его мать. Да, графиня Герлинда смотрелась достаточно молодо, чтобы еще притягивать внимание мужчин. У нее было узкое породистое лицо, такие же, как у сына, ярко-голубые глаза и тонкие нервные пальцы.
— Хорошо ли вы устроились? — спросил Кристоф у Эльмы.
Она понимала, что это всего лишь дань вежливости, и все равно было приятно.
— Да, благодарю вас. — Эльма разрешила себе смотреть на него и уверенно улыбнулась. — Комната очень мила, и все так предупредительны со мной.
— Если у вас возникнут вопросы или пожелания, обращайтесь к Экберту.
— Непременно.
В присутствии этих людей, которых с самого детства учили держать спину прямо и говорить высоким штилем, Эльма и себя чувствовала немного другой: более взрослой, уверенной в себе и элегантной. Немыслимо отпустить в их присутствии какую-нибудь подростковую шуточку, которыми Эльма часто перекидывалась с молодежью, ездившей на экскурсии.
Подали закуски. Служанка по имени Анна хлопотала вокруг стола, расставляя блюда. Все выложено красиво, изысканно и приятно пахнет.
— Как долго вы намерены оставаться здесь? — вдруг спросила графиня, пристально вглядываясь в лицо Эльмы.
— Неделю. — Вопрос оказался несколько обескураживающим. Эльма считала, что владельцы замка все в курсе о времени ее пребывания тут, но, как выяснилось, ошиблась.
— А потом здесь появятся и другие? — продолжила спрашивать Герлинда.
— Я проведу курсы для других гидов и устрою им краткую экскурсию по замку, чтобы они его изучили, — любезно объяснила Эльма. Главное, не терять самообладания. — А затем «Марко» проведет здесь первую экскурсию.
— Чужие люди будут ходить по нашему замку! Уму непостижимо! — воскликнула графиня и отвернулась.
— Мама, — холодно одернул ее Кристоф.
— Я тебя предупреждала, я говорила тебе…
— Мама. — На сей раз его тон был ледяным. — Прекрати немедленно.
Графиня глубоко вздохнула и принялась за закуски. Эльма растерянно моргала, не зная, что говорить дальше.
— Мне это нравится не больше, чем тебе, — пробурчал Кристоф, подцепляя с ближайшего блюда полупрозрачный ломтик огурца. — Но надо стараться держать себя в руках.
— Мне очень жаль, что я… — начала Эльма, пытаясь как-то сгладить ситуацию, но тут графиня бросила вилку и не дала гостье договорить:
— Жаль? Милая моя, вы имеете понятие, куда вы приехали и чего нам стоило впустить сюда вас? Вас и ваших работодателей! Это неприлично — пускать в свой родной дом нахальных туристов, которые будут бродить тут целыми днями, фотографировать фрески и портреты и сниматься в обнимку на фоне ворот!
— Мама! — Кристоф немного повысил голос. — Во-первых, госпожа Фиески ни в чем не виновата. Во-вторых, фотографировать внутри замка запрещено. Это отдельно оговорено в нашем контракте с «Марко». А воротам пара фотографий точно не повредит. Вряд ли от вспышек от них что-нибудь отвалится.
— Ты полагаешь, что это улучшает ситуацию? — высокомерно осведомилась Герлинда.
— Я полагаю, что нужно смириться с неизбежным. — И Кристоф решительно поменял тему разговора, обратившись к гостье: — Как давно вы работаете гидом?
Эльма ответила, и слово за слово завязался разговор — не слишком дружелюбный, однако хотя бы похожий на спокойную беседу. Графиня участия в ней почти не принимала, целиком уйдя в размышления и всем своим видом выказывая неодобрение. Эльма ее понимала, но что тут можно поделать? Если нет денег содержать замок, выходов немного.
Ужин завершился довольно быстро, и все разошлись. Эльма поднялась к себе в комнату, ощущая себя немного странно. В замке ее встретили недружелюбно, что верно, то верно; однако не стоит сразу считать Адлертрененштайнов плохими людьми. Они сильно огорчены тем, что привычный уклад их жизни нарушен. Годами здесь появлялись лишь те люди, которых владельцы разрешали допустить. Теперь все изменится.
Не успела Эльма скинуть туфли, как послышался громкий стук в дверь. Оказалось, явился Экберт, все в том же мрачном расположении духа.
— Господин граф приглашает вас выпить с ним кофе, — глядя куда-то поверх головы Эльмы, объявил он. — Если вы принимаете приглашение, я провожу вас.
— Разумеется, с удовольствием. — Эльма поспешно надела туфли и последовала за Экбертом, гадая, что от нее понадобилось Кристофу на ночь глядя. Ведь он тоже откровенно не одобряет ее присутствия здесь и, кажется, за ужином спросил все, что ему нужно знать. А пить кофе с неприятным тебе человеком глупо.
Экберт провел гостью на второй этаж. Они прошли мимо библиотеки, где Эльма побывала утром, свернули пару раз, и дворецкий распахнул дверь в небольшую комнату. Эльма вошла и с любопытством огляделась.
4
Это помещение с первого взгляда понравилось ей больше всех остальных, которые она уже видела. Оно смотрелось жилым, и было видно, что владелец любит проводить здесь время.
В длинной комнате вдоль стен стояли шкафы, где хранились не только книги — в основном современные, а не древние фолианты, — но и статуэтки, фотографии в тяжелых респектабельных рамках, различные сувениры. У окна, такого же узкого и высокого, как в столовой, и выходившего, надо полагать, все в тот же сад, стоял огромный письменный стол, на котором были аккуратными стопочками разложены бумаги и красовался стильный ноутбук. Здесь пахло свежестью и цветами: окно было распахнуто. И кресла стояли мягкие и удобные.
Эльма одобрительно улыбнулась.
Граф сидел в кожаном кресле — не таком, как в музее, а современном, компьютерном, — перед письменным столом и хмуро смотрел в экран ноутбука, постукивая по столешнице карандашом.
