class="p1">Я сама тянусь к нему. Мои губы находят его губы. Я целую его неумело, но страстно, вкладывая в этот поцелуй все, что накопилось за полгода бессонных ночей.
Когда я отстраняюсь, у меня кружится голова.
— Молодец, — Андрей Владимирович поглаживает мою щеку. — Ты делаешь успехи. Но сеанс подходит к концу. У нас есть еще несколько минут.
Он смотрит на часы.
— Артем, верни ее джинсы в исходное положение.
Пальцы свекра застегивают молнию, потом пуговицу. Джинсы снова сидят плотно, скрывая все, что происходило между мной и моим телом.
— На сегодня достаточно, — объявляет Андрей Владимирович. — Ты проделала большую работу, Лиза. Я горжусь тобой.
Он встает. Протягивает мне руку, помогая подняться с колен Артема Сергеевича.
— Следующий сеанс через неделю. В это же время. Артем, ты проследишь?
— Обязательно, — отвечает свекор, поднимаясь с дивана.
Я стою между ними одетая, но я чувствую себя голой. Полностью, абсолютно голой.
— Спасибо, — шепчу я.
— Не за что, — отвечает Андрей Владимирович, и в его голосе слышится что-то, от чего внутри меня снова все сжимается.
Артем Сергеевич открывает дверь. Я выхожу в коридор, и его рука ложится на мою поясницу, провожая до выхода из отделения.
— До встречи, Лизонька, — говорит он на прощание.
5
Мы сидим на кухне, и Матвей смотрит на меня так, будто я заболела.
— Лиз, ты в порядке? — спрашивает он уже в пятый раз за час.
Я киваю, наматывая спагетти на вилку. Они уже давно остыли, слиплись в неаппетитный комок, но я продолжаю механически жевать, лишь бы не отвечать на вопросы.
— Да, — говорю я с набитым ртом. — Просто устала.
— Устала, — повторяет он, и в его голосе слышится недоверие. — Ты сегодня какая-то… не здесь. Где ты, Лиз?
Где я?
Я в кабинете Андрея Владимировича. На коленях у Артема Сергеевича. Мои губы помнят вкус поцелуев двух мужчин, а тело все еще пульсирует где-то внизу, там, где джинсы расстегивались чужими пальцами.
— Я здесь, — вру я.
Матвей вздыхает, отодвигает тарелку и накрывает мою руку своей. Его ладонь теплая, знакомая, но почему-то сейчас чужая.
— Ты сегодня была у отца? — спрашивает он.
Я вздрагиваю. Вопрос простой, невинный, но для меня он звучит как обвинение.
— Да, — отвечаю я слишком быстро. — В отделении. Нужно было подписать документы. И потом… я зашла к его другу.
— К Андрею? — Матвей хмурится. — И зачем?
Я смотрю в свою тарелку.
— Просто… поговорить. Он сексолог. Отец сказал, что это может помочь. С моими… проблемами.
Матвей молчит. Я чувствую на себе его взгляд изучающий, тревожный.
— И помогло? — спрашивает он наконец.
Я поднимаю глаза. В его взгляде надежда. Он хочет, чтобы я вылечилась. Чтобы перестала бояться. Чтобы наконец позволила ему прикоснуться ко мне.
— Не знаю, — говорю я честно. — Пока не знаю.
— Но ты пойдешь еще?
— Да. Через неделю.
Он кивает, но его брови остаются сведенными. Он не верит мне. Или верит, но чувствует, что я что-то скрываю.
— Лиз, — он подается вперед, — ты можешь мне рассказать. Что бы ни было. Я не буду осуждать.
Я смотрю на него, моего жениха, который понятия не имеет, что несколько часов назад я целовалась с его отцом. Что я сидела у него на коленях. Что его отец хотел меня так, как никогда не хотел меня сам Матвей.
— Нечего рассказывать, — я встаю из-за стола. — Я пойду приму душ.
Он не останавливает меня.
В душе я стою под горячей водой, пока кожа не краснеет. Тру себя мочалкой, словно пытаюсь смыть воспоминания. Но они въелись глубже, под кожу, в кровь.
Закрываю глаза — и вижу перед собой зеленые глаза Андрея Владимировича. И светло-серые Артема Сергеевича. Их губы. Их руки.
Я тру себя между ног, там, где все еще ноет, и чувствую, как тело откликается на мои собственные прикосновения. Но это не то. Не то, что было сегодня.
— Лиз? — голос Матвея за дверью. — Ты там не утонула?
— Выхожу, — кричу я и закручиваю воду.
Надеваю халат, длинный, махровый, до пят. Завязываю пояс потуже, пряча тело, которое меня предает.
Выхожу в коридор. Матвей стоит у двери в ванную, скрестив руки на груди.
— Ты странная, — говорит он прямо. — Очень странная.
— Просто устала, — повторяю я, как заезженную пластинку.
Он не двигается. Смотрит на мое лицо, на шею, на то, как халат облегает грудь.
— Можно я тебя поцелую? — спрашивает он тихо.
Вопрос, который раньше заставлял меня краснеть от смущения. Сейчас он вызывает только панику.
— Матвей…
— Просто поцелую, — говорит он. — Я не буду лезть под халат. Обещаю.
Я делаю шаг назад. Упираюсь спиной в стену.
— Пожалуйста, не надо. Я не готова.
Он смотрит на меня долго. Очень долго. Потом отступает.
— Ладно, — в его голосе разочарование. — Ладно. Пойду посмотрю телевизор.
Он уходит в гостиную. Я слышу, как щелкает пульт, как голос диктора заполняет тишину.
Я иду в спальню, закрываю дверь и падаю на кровать.
Что со мной происходит? Я хотела быть с Матвеем. Я люблю его. Наверное. Но сегодня я хотела двух других мужчин. Я хотела, чтобы они делали со мной то, чего так боялась с моим женихом.
Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок.
Мои пальцы сами тянутся к груди, к соскам, которые все еще помнят прикосновения Артема Сергеевича. Я сжимаю их через ткань халата, и тело выгибается навстречу собственной руке.
— Нет, — шепчу я и убираю руки.
Я не буду. Не сегодня. Не после того, что было.
Засыпаю я под звуки телевизора из гостиной. Снится мне кабинет. Два мужчины. И я между ними — голая, не стесняющаяся, не боящаяся.
Просыпаюсь от звонка в дверь.
Матвея нет рядом. На часах почти десять вечера. Я накидываю халат, поправляю волосы и иду открывать.
На пороге стоит Артем Сергеевич. В темном пальто. От него пахнет тем самым парфюмом, который я запомнила по кабинету. Свежий, дорогой, мужской. Голова идет кругом.
— Добрый вечер, Лизонька, — говорит он негромко. — Не ожидала?
Я мотаю головой.
— Матвей дома? — спрашивает он, заглядывая мне за плечо.
— Да. В гостиной. Телевизор смотрит.
— Хорошо, — он переступает порог, и я отступаю, впуская его. — Я по делу. Нужно обсудить твое трудоустройство. Документы ты не подписала.
Он поднимает папку, подтверждая свои слова. Но я не верю в случайности. Не после того, что было.
— Проходите, — говорю я, закрывая дверь.
Мы идем по коридору. Он снимает пальто, вешает его на вешалку. Под ним белая рубашка, облегающая широкие плечи, и брюки. Все дорогое, идеально сидящее.
В
