гостиной Матвей поднимается с дивана.
— Пап? Ты чего?
— Документы привез, — Артем Сергеевич пожимает плечами, садясь в кресло. — Лизе нужно подписать кое-что. Да и поговорить хочу с ней о работе. Она теперь моя сотрудница.
Матвей садится обратно, но я вижу, как он напряжен. Смотрит то на меня, то на отца.
— А чего так поздно?
— Вырвался только сейчас, — Артем Сергеевич откидывается на спинку. — Ты же знаешь, как я занят.
Повисает неловкая тишина.
— Чай будете? — спрашиваю я, чтобы сказать хоть что-то.
— С удовольствием, — отвечает свекор, и в его глазах мелькает что-то, от чего у меня внутри все переворачивается.
— Я помогу, — говорю я и выхожу на кухню.
Но он идет за мной.
— Можно руки помыть? — спрашивает он, останавливаясь в дверях кухни. — Перед чаем.
— Конечно, — я указываю на дверь ванной. — Там.
Он кивает и заходит. Дверь остается открытой. Я слышу, как течет вода.
Иду за ним. Сама не знаю зачем. Может быть, чтобы предложить чистое полотенце. Может быть…
Захожу в ванную.
Он стоит у раковины, вода течет, но его руки неподвижны. Он смотрит на меня в зеркало. В его светло-серых глазах темнота.
— Лиза, — произносит он тихо, не оборачиваясь. — Закрой дверь.
Я оглядываюсь. Матвей в гостиной.
Моя рука тянется к двери. Закрывает ее. Щелчок замка звучит как выстрел.
— Что вы… — начинаю я, но не заканчиваю.
Он разворачивается. Делает шаг. Потом второй. Я отступаю, упираюсь спиной в дверь.
Он оказывается прямо передо мной. В тесном пространстве ванной его фигура кажется огромной, заполняет собой все.
— Ты сегодня была очень смелой, Лизонька, — шепчет он. — Но мы не закончили.
Его руки ложатся на мои бедра, прижимают меня к двери. Пальцы находят пояс халата, дергают за него.
Узел развязывается.
Халат распахивается.
Под ним только трусики. Белые, хлопковые. И больше ничего.
— Артем Сергеевич… — шепчу я.
— Тсс, — он прикладывает палец к моим губам. — Матвей совсем близко.
6
Его рука скользит вниз, под халат, находит мою грудь. Сжимает. Сосок твердеет под его пальцами мгновенно, предательски.
Я закусываю губу, чтобы не застонать.
— Какая ты нежная, — шепчет он, второй рукой придерживая меня за талию. — Какая горячая.
Его пальцы играют с моим соском. Сжимают, тянут, крутят. Я чувствую, как влага пропитывает трусики, как тело предает меня снова и снова.
— Ты же хочешь этого, — его голос низкий, хриплый. — Я видел сегодня, как ты хотела. Как ты таяла на моих коленях.
— Да, — выдыхаю я.
Его рука скользит ниже, по животу, к резинке трусиков. Пальцы проникают под ткань, находят то, что уже мокрое и горячее.
— Тише, — шепчет он, когда я открываю рот. — Ни звука.
Его палец входит в меня. Только один, и неглубоко, но этого достаточно, чтобы мир перед глазами поплыл.
Я впиваюсь ногтями в его плечи, чтобы устоять на ногах. Он двигает пальцем внутри меня медленно, ритмично.
— Ты готова, — шепчет он. — Твое тело готово. Оно ждет.
Еще один палец. Два. Я чувствую, как растягиваюсь, как мышцы сжимаются вокруг него, не пуская, но он терпелив. Он ждет. Он умеет ждать.
— Артем, — шепчу я, забыв про отчество, забыв про все на свете.
— Тихо, — повторяет он.
Его пальцы двигаются быстрее, причиняя мне боль своими играми с плевой. Я чувствую, как внутри нарастает волна. Та самая, которую он прервал сегодня в кабинете. Теперь он не останавливается.
Он доводит меня до края.
— Кончай, — шепчет он мне в губы. — Тихо. Кончай.
Мир взрывается. Я замираю, задерживаю дыхание, впиваюсь зубами в его плечо, чтобы не закричать. Оргазм накатывает волнами, сжимает мое тело вокруг его пальцев, выжимает из меня все, что было.
Он держит меня, не давая упасть.
Потом медленно убирает руку.
— Руки помою, — говорит он нормальным голосом, будто ничего не произошло.
Он поворачивается к раковине, открывает кран и начинает мыть руки тщательно, с мылом, промывая между пальцами.
Я стою у двери, прижимая распахнутый халат к груди. Мои трусики промокли насквозь. Между ног пульсирует, ноет, хочет продолжения.
— Артем Сергеевич… — начинаю я.
Он выключает воду, вытирает руки полотенцем и поворачивается ко мне. Его взгляд скользит по моему раскрасневшемуся лицу, по распахнутому халату, по трусикам, которые уже не скрывают ничего.
— Пойдем, Лизонька, — говорит он спокойно. — Матвей там заждался.
Прикладывает палец к губам, улыбается дьявольски и выходит первым.
* * *
Недели не прошло. Артем Сергеевич попросил прийти меня снова уже на следующий день.
Я снова стою у двери с табличкой «Сексолог. Волошин А. В.».
Рука дрожит, когда я поднимаю ее, чтобы постучать. Сердце колотится где-то в горле. Внизу живота тянущее, ноющее ожидание, которое не покидало меня все семь дней.
Сегодня ночью я проснулась рядом со своим женихом, чувствуя пальцы Артема Сергеевича внутри себя. Представляя их двоих, свекра и его друга, их голоса, их прикосновения, их глаза.
Семь дней я ждала этого момента.
— Войдите, — слышу я низкий голос Андрея Владимировича.
Толкаю дверь. Захожу.
В кабинете тепло, пахнет дорогим парфюмом и чем-то древесным, успокаивающим. Шторы задернуты, горит только настольная лампа, создавая полумрак, в котором легче дышать.
Андрей Владимирович сидит в своем кресле, закинув ногу на ногу. На нем темно-синяя рубашка с закатанными рукавами, открывающая сильные предплечья с легкой порослью темных волос.
Взгляд зеленых глаз спокойный, изучающий, как у кота, который наигрался с мышкой и теперь решает, съесть ее или поиграть еще.
Рядом с ним, на диване Артем Сергеевич.
Мой свекор. Мой преподаватель. Мужчина, чьи пальцы были во мне в ванной, пока его сын был так близко.
На нем белый халат — он пришел прямо из отделения. Под халатом белая рубашка, галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Он выглядит усталым и возбужденным одновременно.
— Здравствуй, Лизонька, — говорит он, и в его голосе слышится то самое, от чего у меня подгибаются колени. — Иди сюда. Не стой в дверях.
Я делаю шаг. Потом второй. Папка с документами выскальзывает из моих пальцев и падает на пол.
— Оставь, — бросает Андрей Владимирович. — Не до бумаг сегодня.
Я подхожу ближе. Останавливаюсь посередине кабинета, между ними, как в прошлый раз.
— Садись, — указывает сексолог на низкий пуф напротив себя.
Я сажусь. Пуф мягкий, почти лишает равновесия. Мои колени оказываются на уровне его коленей. Я чувствую запах его одеколона. Он терпкий, с нотками кожи и перца.
— Раздевайся, — произносит он ровно, как будто просит снять пальто.
Я смотрю на него. Потом на Артема Сергеевича. Оба смотрят на меня в ответ.
— Сегодня мы пойдем дальше, — объясняет Андрей Владимирович. —
