до шёпота.
— Да?
— Если ты поможешь мне, я щедро тебя вознагражу.
— Госпожа… — девушка решительно кивнула. — Этого не нужно. Я благодарна уже за то, что вы взяли меня на службу…
— Любой труд должен оплачиваться, — твёрдо произнесла я. — Не попрошу ничего противозаконного. Просто помоги мне вспомнить, кто я и какой была моя жизнь. Расскажи всё без опасений и стеснений!
Не собиралась сдаваться. Да, в голове пока была каша: много чего непонятного, ещё больше — лишающего рассудка, но, несмотря на это, я решила, что уверенно пойду вперед. Главное только не свихнуться во время этого шествия.
6. Руки вырвать с корнем
Лета
— Вы с супругом спали в разных комнатах, госпожа, — тихо рассказывала мне Анита, стоя рядом. — У слуг возникали вопросы по этому поводу, но сплетничать никто не смел. Все знают, что вы строги и подобных ошибок не прощаете.
Спустя некоторое время мы перебрались в гостиную, в которой я пришла в себя впервые в этом странном мире. Моя рука была измазана какой-то дурно пахнущей мазью и аккуратно перевязана, а я сама сидела на резном, изящно изогнутом кресле с цветочной обивкой. Взгляд был устремлён на сад, а слух сосредоточен на голосе девушки, которая пусть и с осторожностью, но всё же рассказывала мне вещи, что не приходились по душе.
Умерший муж, как выяснилось, был старше меня на двадцать с небольшим лет. Здесь сразу понятно, что девица, которой теперь я стала, вышла за него не по любви. Тёплыми чувствами там вообще не пахло. Его состояние — вот что эту расчетливую аристократку интересовало. И, судя по всему, она быстро нашла утешение в объятиях молодого любовника, которого я сегодня так бесцеремонно выставила за дверь.
«Тот, поди, в шоке, но мне плевать! Пусть думает, что хочет!»
— Дальше, — попросила я безэмоциональным голосом. – Ничего не бойся. Говори всё, что слышала и видела.
Анита отвела взгляд в сторону.
— Что такое? — спросила у неё. — Я не стану тебя ругать. Даю слово.
— Вы… — с её губ сорвался тяжкий вздох, а сама она вжала голову в плечи, будто боясь удара. — Вы не жалуете своих… пасынков…
— Не жалую? — переспросила я, испытывая тяжесть на сердце.
Анита кивнула, подтверждая.
— И за что же я их так невзлюбила? — тяжесть давила всё сильнее, распространяясь по всей груди. — Что они могли сделать такого?
В памяти всплыли их лица — такие юные, почти ровесники моего Маркуса… При мысли о брате к глазам подступили слёзы, а в горле встал эмоциональный ком.
— Что с вами, госпожа? — взволнованно ахнула Анита.
«Домой хочу, к своей семье, вот что со мной», — рвались слова на свободу, но вместо этого я лишь отрицательно мотнула головой, заверяя, что всё в полном порядке.
— Рука болит, — шмыгнула я носом. — Так почему у тебя сложилось такое мнение?
— Не только у меня, — тихо ответила девушка. — Слуги видели, каким тоном вы с ними разговариваете — грубо, с раздражением, как постоянно ругаете, а ещё… — секундное промедление, — вы выгнали их из собственных комнат, переселяя на пыльный чердак. Даже не позволили им помочь с уборкой. Молодые господа сами вытирали пыль, мыли полы и перетаскивали матрасы…
— Они… — резко обернулась я, — спят на полу, что ли?!
Анита от услышанного замолчала, осторожно кивнув.
— Вы продали их любимых чернохасских жеребцов и…
— И? — мне становилось дурно от поступков гадины, которой теперь являлась я.
— И сожгли все их игрушки, подаренные господином Уэльсом. Лорды Киан и Сиэль так дорожили ими… — едва слышно прошептала Анита, нервно теребя завязки своего платья.
«Боже… — я тяжело дышала, пытаясь совладать с обрушившимися на меня эмоциями. — и как только такую гадюку земля носит?»
В данном случае глупо было задавать этот вопрос, ведь земля леди Лайлет уже не носила. Теперь её место занимала я. Та, кто ни черта не знала об этом непонятном мире, кто родилась на ранчо и скучным аристократическим беседам за чашечкой чая предпочитала активный образ жизни, не боясь испачкаться в навозе или крови. Я люблю и ценю свою семью, готова стоять за неё до последнего, а здесь…
«А здесь ненавистные мне интриги, издевательства над детьми, что для меня просто недопустимо, и ещё много всякой грязи!»
— Ай! — коснулось моего слуха. — Отпусти! Ай!
— Я тебе покажу, мальчишка, как нужно себя вести!
— Что такое? — подскочила я со стула, ощущая, как колотится сердце в груди.
— Пусти его! Слышишь?! — кричал другой ребёнок. — Пусти немедленно!
Стремительно подхватив юбки, я рванула в сторону сада через распахнутые двери, тут же натыкаясь взглядом на то, как ведьма-Рэйна со свирепым лицом тащит за ухо одного из теперь уже моих пасынков.
Второй поспешно шагал рядом, его лицо исказилось от ярости и бессилия.
— Вас предупреждали?! — фыркала носатая, дёргая мальчишку, который тут же зашипел от боли. — Предупреждали, что ещё одна драка, и наказание не заставит себя долго ждать?!
— Что здесь происходит?! — рыкнула я, готовая влепить этой дуре смачную затрещину за то, что посмела поднять руку на ребенка.
— Госпожа, — при виде меня её интонация тут же стала мягче, даже можно сказать елейной, а ухо мальчонки, что заметно покраснело, было выпущено из цепкой хватки. — Я как раз вела к вам этих сорванцов…
Сорванцы, к слову, стояли рядом, зыркая на меня ненавидящими взглядами.
— Вы даже не представляете, что они натворили на этот раз, — продолжила ведьма-Рэйна, не подозревая, что мой заметный гнев направлен не на детей, а на неё саму.
— Да вы что? — перебила я её, стискивая зубы и смотря убийственно.
— Да, — носатая, довольная моей реакцией, кивнула, — я сейчас вам всё расскажу…
7. Диета – прекрасная вещь
Лета
Мне так хотелось подойти к мальчонке, пожалеть и заступиться за него, но я не смела. Во-первых, ничем не прикрытая ненависть во взгляде этих детей холодила кровь в жилах. Они не ждали от меня сострадания и не собирались принимать его. А во-вторых, понимала: если Лайлет начнёт вести себя совершенно иначе, это вызовет вопросы, на которые я не
